Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Krishna

ЕЩЁ РАЗ К ВОПРОСУ О "МОНГОЛО-ТАТАРАХ". (Продолжение)

Рубрук  пишет  о  каракатаях.  Но  по  историческим  сведениям,  Среднюю  Азию  в  описываемый  им  приод  контролировали  караханиды,  и,  очевидно  именно  их  Рубрук  называет  «каракатаями».  Это  тем  более  правдоподобно,  что  караханиды  (назывались  они  так  по  имени  своего  то  ли  предка,  то  ли  предводителя  Кара-хана)  были  тюркоязычным  народом. Так  что  откуда  тюркская  составляющая  в  монголо-татарском  воинстве  теперь  понятно.

Но  если  кто-то  еще  и  может  согласиться,  вопреки  археологическим  данным,  будто  тюрки  XIII  века  были  сплошь  узкоглазыми  плосколицыми  монголоидами,  то  в  наличие  мощной  тюркоязычной  христианской  общины  в  Монголии  того  периода  поверить  невозможно.

Зато  тюркоязычные  христиане  вполне  уместны  на  территории  бывшего  Арамейского  государства,  особенно  после  прохода  через  него  турков-сельджуков.  Распространителями  христианства  были  в  то  время  греки,  а  их  там  со  времен  Александра  Македонского  было  предостаточно.

Вернемся  к  Кон-хану  и  брату  его  Унке.  Далеко  не  весь  народ  их  территории  состоял  с  ними  с  ними  в  близкой  родственной  связи. Поэтому  устранение  Унк-хана  а  затем  женитьба  сына  Чингиза  на  законной  наследнице  позволили  присоединить  найманов  и  мекритов  (Рашид-ад-Дин  считает  последний  народ  горцами)  не  как  побежденных,  а  как  партнеров.

Что  же  касается  таинственных  уйгуров  («югуров»,  как  называет  их  Рубрук),  у  которых  моголы  якобы  позаимствовали  письменность,  то  по  свидетельству  Рашид-ад –Дина  слово  это  было  термином,  обозначавшим  нечто  вроде  «присоединившиеся  к  союзу».  То  есть  национальность  уйгуров  вообще  могла  быть  самой  разной,  что  полностью  согласуется  с  тем,  что  моголы  принесли  свою  систему  письма  с  той  территории,  из  которой  явились.

Итак,  если  мы  все  поняли  правильно,  то  независимо  от  того,  до  каких  пределов  в  тот  момент  простирались  земли  найманов  и  мекритов,  к  1223 году  союзное  моголо-тюркское  объединение,  именуемое  соседними  народами  «татары»,  находилось  только  в  самом  начале  создания  своей  империи.

Это  действительно  было  объединение  двух  этносов:  ираноязычного  и  тюркоязычного,  скрепленное  брачно-семейными  узами.  Возглавлял  его  Чингиз,  принявший  титул  хана – человек,  обладавший  несомненными лидерскими  качествами,  в  том  числе  ораторскими  способностями,  здравым  смыслом  и  хитростью.

Хотя сложенный  впоследствии  эпос  и  приписывает  ему  бесконечный  ряд  завоеваний,  начавшийся  чуть  ли  не  с  младых ногтей,  но  из  сохранившихся  посланий  ханов  Гуюка  и  Менгу  а  также  записей  Плано  Карпини  и  Рубрука  мы  видим  следующие  несомненные  вещи:

1)  Верховного  хана  выбирали на  курултае  (то  есть  совете),  и далеко  не  всегда  им  становился  кто-то  из  Чингизидов  (например,  не  был  Чингизидом  Мамай,  и  не  был  Чингизидом  Тамерлан)

2) Родоначальников  было,  как  следует  из  послания  хана  Гуюка,  как  минимум  двое:  Чингиз  из  моголов и  Коон  из  каракатаев.  Произношение  «монгол»  неправильное,  возникшее  вследствие  попытки  Плано де Карпини  передать  носовой  звук  «о»  (французы  передают  его  посредством  буквосочетания   «on»).

3)  К  началу  1236  года,  то  есть  моменту  нападения  на  центральные  русские  города,  в  союз  входили  четыре  племени:  моголы,  найманы,  меркиты (они  же  «мекриты»  и  «бекриты» - так  утверждает  Рашид-ад-Дин)  и  мустелеманы.  Поскольку  последнее  племя  истории  не  известно,  не  будет  ошибкой,  если  мы  предположим,  что  под  этим  словом  скрывается  термин  «мусульмане».

4) Хитрым  планом  Чингиза  было,  создав  союз,  добиваться  военного  преимущества  путем  блефа:  будущему  противнику,  земли  которого  предполагалось  завоевать,  преподносился  миф  о  якобы  огромной  военной  силе,  которая  на  него  движется  и  сметет  его  с  лица  земли,  если  он  не  покориться.  Об  империя,  которой  еще  не  существовало  и  которую  только  предстояло  создать,  рассказывалось  как  об  уже  существующей.

5)  К  1223  году,  то  есть  моменту  битвы  на  Калке  мощной  военной  силой  моголо-татары  еще  не  обладали...

Literatura

ЕЩЁ РАЗ К ВОПРОСУ О "МОНГОЛО-ТАТАРАХ".

Автором монографии, которую и представляет в сжатом виде данный отрывок, является кандидат исторических наук И.Седова.

Письменность  татар

Любопытно,  кстати,  ознакомиться  с  образцами  письменности,  оставленными  Чингизидами.  Историкам  повезло – такие  образцы  есть,  причем  один  из  них  именно  того  самого  периода,  который  мы  сейчас  рассматриваем  (начало  основания  Золотой  Орды).  До  наших  дней  сохранилось  письмо,  которое  привезло  с  собой  от  хана  Гуюка   папское  посольство.  Об  этом  письме  упоминает  в  своем  отчете  глава  посольства,  Плано  Карпини.

Хотя  текст  его  Карпини  не  приводит,  но  перевод  не  оставляет  сомнения,  что  в  данном  случае  подлога  нет,  это  действительно  оно. 

Итак, «Письмо Гуюка  к  папе.»  Находим.  Смотрим.

Выделим  фрагмент,  чтобы  было  лучше  видно  манеру  письма:

Любой  знаток  типов  письменностей  сразу  скажет:  это  письменность  арабская.  Распространена  была  на  всем  Ближнем  и  Переднем  Востоке,  в  том  числе  в  Иране  и  Ираке.  Несмотря  на  название  «арабская»,  пользовались  этой  системой  письма  многие  другие  народы  Востока,  например,  арамейцы  и  персы.  Даже  еврейская  письменность  по  сути  является  ее  модификацией.

Вот  перевод  начала  текста  и  один  фрагмент:

«Силою Вечного Неба (мы) Далай-хан всего великого народа; наш приказ (Эти строки написаны по-тюркски, дальше  идет  персидский). Это приказ, посланный великому папе, чтобы он его знал и понял…

… Чингис-хан и Каан послали к обоим выслушать приказ бога.

В  Интернете  есть  и  научное  описание  текста:

«Письмо Гуюка написано по-персидски …»

Отсюда  естественный  вывод:  татаро-монголы  были  ираноязычным  народом.

Единственное,  что  немного  смущает,  это  верхняя  фраза,  написанная  по-тюркски.  Но  семантический анализ  текста  показывает  дублирование  по смыслу  двух  первых  предложений.  Наиболее  вероятно,  что  письмо  писали  или  диктовали  двое:  для  одного  родным  языком  был  тюркский.

То  есть  напавший  на  Русь  народ  был  конгломератом  из  этих  двух  этносов,  и  являлся  типичной  коалицией,  в  которой  Чингизиды  были  всего  лишь  одним  из  родов.  На  данную  мысль  наводит  и  фраза:  «Чингиз-хан  и  Каан».  Двое!  А  не  один!  И  это  крайне  интересно…

Мало  того,  о  двойственной  природе  монголо-татарского  этноса  говорит  вся  их  история,  в  том  числе  и  документы  Тимуридов,  явствующие  о  том,  что  оба  языка  (предки  современных  узбекского  и  таджикского)  были  в  их  государствах  равноправными  и  официальными.

Исходя  из  ситуации,  обрисованной  русскими  летописями,  с  огромной  долей  вероятности  тюркоязычная  составляющая  представляла  из  себя  дикую,  плохо  организованную  конницу,  а  выходцы  из  Ирана  знали  греческий  огонь,  умели  брать  города,  обрабатывать  железо  и  имели  письменность.

Только  такая  гипотеза  может  объяснить  все  моменты  и  составляющие  истории  монголо-татар:  письмо,  имевшее  начертание,  принятое  в  Междуречье  Тигра  и  Ефрата,  персидские  приемы  строительной  и  военной  техники,  несовпадение  погребальных  обрядов  знати  и  рядовых  воинов.  Упомянем  еще  применение  для  переправы  через  реки  кожаных  лодок,  полностью  аналогичных  тем,  какими  пользовались  еще  жители  древней  Ассирии… И их религия…

Религия  татар.

Из  эпизода  под  1262  годом  (изгнание  баскаков  из  русских  городов),  историки  делают  вывод,  будто  татары  были  мусульманами,  но  это  заблуждение.  Скорее  всего  татары  использовали  для  сбора  дани  в  русских  городах  бывших волжских  болгар-мусульман,  перешедших  к  ним  на  службу.

Монголо-татары  приняли  мусульманство  (назовем  их  здесь  по-современному)  только  в  1320 году,  при  Узбек-хане  после  того,  как  тот  взошел  на  трон  в  Золотой  Орде  благодаря  подддержке  происламских  сил  региона.  Сомнений  в  этой  дате  нет,  так  как  она  подтверждается  арабскими  и  персидскими  источниками.

Если  мы  заглянем  в  русские  летописи,  то  увидим,  что  под  годом  1246  Лаврентьевская  пишет,  что  князя  Михаила  Черниговского,  приехавшего  в  Орду  на  переговоры,  заставляли  поклониться  «огню  и  идолам».  Судя  по  тексту  летописи  Никоновской,  кроме  огня  татары  обожествляли  Солнце  и  Луну.  Заставляли  они  князей  прйти  через  священне  костры  не  из  злости  или  желания  унизить  русских,  а  из  страха:  монголы,  как  и  все  язычники,  очень  боялись  колдовства  и  считали  огонь  очищающей  силой.

Почитание  огня  и  идолов  у  татар  подтверждают  также  и  западные  путешественники,  такие  как  Плано  Карпини  и  де  Рубрук

Делаем  вывод:  татары  не  могли  быть  ни  мусульманами,  ни  иудеями,  ведь  и  та  и  другая  религии  считают  идолопоклонство  большим  грехом!  Буддизм  также  можно  исключить.  Зато  поклонение  огню  намекает  на  такую  религию  как  зороастризм. Сейчас  это  одна  из  официальных  религий  Ирана, но  исповедуют ее  также  курды (Афганистан, Турция) и  некоторые ираноязычные племена Ирака, ведущие полукочевой образ жизни в тростниковых зарослях Тигра и Ефрата.

Происхождение  татар

Современные  историки  недаром  ведут  споры  на  тему  происхожденя татаро-монгол:  вопрос  запутан  до  предела.  Причина  тумана  очевидно  лежит  в  плоскости  политической  конъюнктуры.

Например,  Рашид-ад-Дин,  знаменитый  персидский  историк,  биографию  Чингиз-хана  писал  по  заказу Чингизидов,  уже  в  XIV  веке.  Концы  с  концами  там  явно  не  сходятся,  и  она  абсолютно  неправдоподобна.

Начать  с  того,  что  почему-то  отец  нарекает  мальчика  при  рождении  именем  своего  побежденного  врага,  и  имя  это – Темучин.  Как можно  догадаться, такой  финт  дает  возможность  биографам  приписать  деяния  одного  человека  другому,  тем  более  что  следом  Рашид-ад-Дин  упоминает,  будто  первые  49  лет  биографии  Чингиз-хана  ему  неизвестны.

Странно,  конечно,  потому  что  далее  следует  многостраничное  описание  Чингисхановых  подвигов  (позднейшие  вставки?).  Еще  более  показательно,  что  Рашид-ад-Дин  очень  подробно  пишет  о  правителях  различных территорий  того  времени  с  перечнем,  кто  где  сколько  правил,  но  в  этом  перечне  нет  места  ни  для  Темучина,  ни  для  Чингисхана.  То  есть  хотя  Чингисхан  и  именуется  царем,  но  при  этом  непонятно  какого  государства.

Еще  странно,  что  не  только  «Повесть  временных  лет»  ничего  не  ведает  о  таком  народе  как  татары  (в  общем-то  это  вполне  допустимо),  но  даже  в  период  якобы  блестящей  и  головокружительной  Чингисхановой  военной  карьеры,  в  течение  которой  к  нему  присоединилась  куча  окружавших  его  народов,  ни  русские,  ни  болгары,  ни  половцы,  ни  греки  ничего  про  такого  великого  царя  не  ведали.

А  ведь  это   1170-1223  годы,  нашедшие  отражение  во  всех  русских  летописях  того  периода,  где  отмечались  не  только  собственная  история,  но  и  важные  события  у  соседей.  Подробно  было  описано  взятие  крестоносцами  Царьграда,  не  прошло  незамеченным  появление  на  границах  волжско-камских  болгар  беженцев  с  сопредельных  территорий  в  тот  период,  когда  татары  начали  набирать  силу.

А  до  1223  года – нет  никаких  татар.  Приведем отрывок из Лаврентьевской летописи:

«В  тот  же  год  явились  язычники,  которых  никто  хорошо  не  знает,  кто  они  и  откуда  пришли  и  каков  язык  их,  и  какого  племени  они,  и  какова  их  вера…»

Обратимся  к  Карпини  и  Рубруку.  Они  собирали  сведения  о  монголо-татарах  непосредственно  сразу  после  нашествия  тех  на  Русь.  То  есть  лично  общались  если  не  с  детьми,  то  с  внуками  Чингиз-хана  и  имели  возможность  узнать  об  их  истории  и  происхождении  из  первых  уст.

Итак,  Карпини.  От  папских  послов  требовали  ни  более  ни  менее,  чтобы  они  поклонились  изображению  Чингиз-хана,  которое  висело  тут  же   на  стене,  потому  что  Чингиз-хан – это  «повелитель  вселенной,  которому  поклоняются  все  народы…».  Татары  пытались  навязать  папской  делегации  собственного  предка  в  качестве  бога?!

Похоже,  что  здесь  мы  наткнулись  на  момент  создания  мифа:  попытки  сделать  из  реального  человека  некоего  племенного  героя,  покорившего  полмира.  Мистификацию  тем  легче  было  осуществить,  что  ни  персидским,  ни  тюркскими,  ни  даже  арабским  языками  папские  послы  не  владели,  и  им  можно  было  навешать  на  уши  любую  лапшу.  А  о  том,  что этой  лапши  было немало,  свидетельствуют  описания  якобы  покоренных  татарами  народов,  среди  которых  значатся  люди  с  собачьими  головами,  женщины-чудовища  и  прочий  бред.

Тем  не  менее,  доверять  тому,  что  Карпини  наблюдал  собственными  глазами,  можно  безусловно.  Поэтому  мы  поступим  правильно,  если,  проявляя  здоровый  скепсис,  тем  не  менее  извлечем  из  его  труда  тот  фактический  материал,  который  там  содержится.

Что  же  пишет  Карпини  о  происхождении  татар?

…сами же себя они именовали татарами от некоей реки, которая течет чрез их страну и называется Татар…»

Татар – это  по-русски,  в  европейских  источниках  название  реки  этой  пишется  «Тартар».

Заглянем  в  современные  географические  данные.  Интернет-поисковики  выдают  нам  озеро  Тартар,  которое  находится  в  Ираке,  между  реками  Тигр  и  Ефрат.  В  это  озеро  впадает  река,  и  на  некоторых  картах  она  подписана:  «Вади-ат-Тартар».

Из  Интернета  можно также  узнать,  что  в  междуречье  Тигра  и  Ефрата  с  древности  и  по  сей день обитают  народности,  говорящие  на  языках  иранской  группы,  и  что  эти  народности,  в  основном,  кочевые.

Отсюда  делаем  вывод:  татары  пришли   из  междуречья  Тигра  и  Ефрата.

Обратимся  теперь  к  монголам.  Карпини  утверждает,  что  это  просто  другое  название  народа,  имевшего  родовое  имя  «су-монгалы»,  то  есть  «речные  монголы».

А  что  говорит  де  Рубрук?  Этот  человек  к  концу  пребывания  на  ордынской  территории  уже  сносно  разговаривал  на  местном  языке.  Побывал  он  там  лет  через  5  после  Карпини,  и  думал,  что  находится  на  их  родине.  Монголов  он  называет  «моалами».

Передаваемая  им  история  начала  татаро-монгольских  завоеваний  резко  отличается  от   общепринятой,  причем  настолько  в  сторону  реалистичности,  что  это  делает  ее  весьма  и  весьма  правдоподобной. 

«В то время в народе моалов был некий ремесленник Чингис; он воровал, что мог, из животных Унк-хана, так что пастухи Унка пожаловались своему господину. Тогда тот собрал войско и поехал в землю моалов, ища самого Чингиса, а тот убежал к татарам и там спрятался. Тогда Унк, взяв добычу от моалов и от татар, вернулся.

Тогда Чингис обратился к татарам и моалам со следующими словами: "Так как у нас нет вождя, наши соседи теснят нас". И татары, и моалы сделали его вождем и главою. Тогда, собрав тайком войско, он ринулся на самого Унка и победил его; тот убежал в Катайю. Там попала в плен его дочь, которую Чингис отдал в жены одному из своих сыновей; от него зачала она ныне царствующего Мангу...»

Мы  не  будем  здесь  утверждать,  что  Чингиз  был  вором – скорее  всего  имел  место  оговор.  Отметим  факт  женитьбы  одного  из  сыновей  Чингиза  на  дочери  побежденного  врага  и  первое  присоединение  им  к  территории  моалов  (монголов)  и  татар  вражеских  земель.

Еще  более  более  интересно,  что  Рубрук  называет  предка  Чингизидов  ремесленником,  а  в  главе  48,  посвященной  посланию  Менгу-хана  франкскому  королю,  пишет  прямо:

Они называют Чингиса звоном железа, так как он был
кузнецом,
а вознесясь в своей гордыне, именуют его ныне и сыном Божиим).

Итак,  с  татарами  и  монголами  мы  разобрались.  Теперь  поищем  тюркскую  составляющую  Чингизова  войска.

Приведем  цитату  из  послания  Менгу-хана:

"Вот слово, которое вам сказано от всех нас, которые являемся Моалами, Найманами, Меркитами, Мустелеманами…»

Вторыми  в  перечне  идут  найманы. Что мы знаем  о  них? В  главе  19  Рубрук  пишет:

«…В  истории Антиохии читаем, что Турки послали за помощью против Франков к королю Кон-хану. Ибо из этих стран явились все Турки.

Этот Кон был Каракатай. Кара значит то же, что "черный", а Катай – название народа, откуда Каракатай значит то же, что "черный Катай". Эти Катаи жили на неких горах, через которые я переправлялся, а на одной равнине между этих гор жил некий несторианин пастух (pastor), человек могущественный и владычествующий над народом, именуемым Найман (Naiman) и принадлежавшим к христианам-несторианам. Несториане называли его королем Иоанном…

У этого Иоанна был брат, также могущественный пастух, по имени Унк; он жил за горами каракатаев, на три недели пути от своего брата… под его властью находился народ, именовавшийся Крит и Меркит и принадлежавший к христианам-несторианам.

За его пастбищами, в расстоянии на 10 или 15 дневных переходов, были пастбища моалов; это были очень бедные люди, без главы и без закона, за исключением веры в колдовство и прорицания, чему преданы все в тех странах. И рядом с моалами были другие бедняки, по имени тартары...

Попробуем  проанализировать  данный  текст.  Мы  видим, что  владения  Кон-хана  (пастора  Иоанна),  Унка,  моалов  и  татар  представляли  из  себя  непрерывную  цепочку  общей  протяженностью  в  две,  максимум  три  тысячи  километров,  и  то  по  кривой.

Уже  упоминание  о  войне  в  Антиохии  франков  с  турками  говорит  о  том,  что  вряд  ли  те  могли  посылать  за  помощью  слишком  далеко.  Джунгария,  куда  традиционная  история  помещает  кара-катаев,  уж  точно  для  этой  цели  не  подойдет,  и  тем  более  это  далеко  от  Монголии.  Максимум  Средняя  Азия,  либо  даже  современные  Иран  и Афганистан.

Literatura

Царская Россия в цифрах

Оригинал взят у visualhistory в Царская Россия в цифрах
Как известно, в последние 20-30 лет своего существования Российская империя сделала гигантский скачок в своём промышленном и транспортном развитии. Однако многие страны Запада в этот период развивались с такой же фантастической скоростью, поэтому, увы, разрыв сократить не удалось, в чём-то он даже увеличился.
А цифры очень интересные!


Оригинал взят у aloban75 в Царская Россия в цифрах

Дмитриев.jpg

Я давно интересуюсь историей. Поэтому вынужден критиковать некоторых авторов, вещающих о процветающей и изобильной России до 1917 г. Увы, факты говорят обратное.

Промышленность

Прежде всего Россия даже по объемам промышленного производства отставала от США, Англии, Германии и Франции. Доля ее в совокупном промышленном производстве пяти вышеперечисленных держав составляла всего 4,2%. В общемировом производстве в 1913 г. доля России составляла 1,72%, доля США - 20, Англии - 18, Германии - 9, Франции - 7,2% (это все страны, имеющие население в 2-3 раза меньше, чем Россия). И это при том, что в России в 1913 г. был рекордный (80 млн.т.) урожай зерновых. По размерам валового национального продукта на душу населения Россия уступала США - в 9,5 раза, Англии - в 4,5, Канаде - в 4, Германии - в 3,5, Франции, Бельгии, Голландии, Австралии, Новой Зеландии, Испании - в 3 раза, Австро-Венгрии - в 2 раза.

Collapse )

Krishna

Лакейство, или интересно девки пляшут

Оригинал взят у yurnik_br в Лакейство, или интересно девки пляшут
Оригинал взят у yurnik_br в Лакейство, или интересно девки пляшут
Снова тверк. И снова у памятника, теперь под Брянском. Вот кошмар. Благо, прокуратура начала проверку.
тверк
Collapse )
Literatura

Теология загнивания (к вопросу о православном сталинизме)

Оригинал взят у livasprava в Теология загнивания (к вопросу о православном сталинизме)
Теология загнивания (к вопросу о православном сталинизме) в НИГИЛИСТ.

RnsqFAeow-8

Так и не ставшая полноценной партией “Боротьба” все же принесла определенную пользу левому движению. По крайней мере, той его части, у которой еще сохранилась способность к мышлению и анализу. Её трагикомическая история стала для всех нас наглядным уроком. На примере Боротьбы можно проследить за тем, как авторитарная политическая культура большевизма приводит к его консервативному и реакционному перерождению. Тот процесс, который в СССР длился десятилетия мы смогли пронаблюдать за считанные годы, словно бы на ускоренной перемотке. Те ошибки, которые из однозначно революционной ВКП(б) сделали карикатурных консерваторов из КПУ и КПРФ, оказались правилом, а не исключением.

Путь от марксизма до откровенной поддержки православного клерикализма (который идеолог “Боротьбы” Виктор Шапинов стыдливо сравнивает с “теологией освобождения”) занял всего около четырех лет.

Четыре года ушло у большевиков, чтобы заболеть “реальной политикой”, перешедшей в “парламентский кретинизм”, начать заигрывание с национал-популизмом, подменить классовую риторику национальной и, в конечном счете, пойти в услужение к черносотенцам. Сейчас Боротьба не отличается от КПУ ничем. Разве что с источниками финансирования повезло меньше и дутый актив быстрее растворился. А ведь всего лишь несколько лет назад КПУ и Боротьба были непримиримыми антагонистами. Сгнившие “старые левые” и “новые левые”, та самая молодая шпана, что сотрет их с лица земли. Пусть (само)название “новые левые” не сбивает с толку, Маркузе тут, конечно, непричем, просто это удобное определение было любимо журналистами и никто не спешил от него открещиваться. Многие из нас тоже невольно поддавались этому разделению на старых и новых, автоматически принимая обезжиренных сталинистов, не размахивавших портретами вождя, как странных, но всё-таки “своих”, “настоящих” левых, как соратников со странностями. И думали, что они воспринимают нас также.

Можно, конечно, опять же свести всё к личностному фактору и заявить, что лидеры Боротьбы Манчук-Киричук-Шапинов обманывали всех нас, выдавая себя за прогрессивных, лелея, тем временем, в глубинах своих душ темное мракобесие. Но на самом деле нет. Партийные вожди были бы рады быть прогрессивными, быть может с небольшим романтичным элементом ретроградства. Ведь дружить с культурологами из Могилянки во всех отношениях приятнее, чем с Губаревым и казаками, заседать в облсовете приятнее, чем сидеть в подвале у кургиняновцев, а критиковать современных художников, потрясая перед ними почемуянемодернистом Михаила Лифшица – хоть и глуповатое занятие, но всё равно лучше, чем подобострастно нюхать вонючий подрясник попа, демонстрируя свою лояльность монархистам и надеясь, что доблестные бойцы за свободу Новороссии не захотят выяснить у боротьбистов, пошто Бланк с Бронштейном православного Царя умучили.

Члены Боротьбы чисто по-человечески может и были бы рады делить буржуазные ценности  со столичными хипстерами, а не с заниматься людоедством совместно клерикальными дикарями. В объятия реакции они попали не по своей воле, туда их толкнула этическая система, лежащая в основе их идеологии. Они пришли туда не по велению сердца и не по ошибке. Союз серпа и молота с крестом и нагайкой – союз логичный и неизбежный.

Правое перерождение боротьбистов диктуется следующими особенностями их идеологии и политической культуры:

– Авангардизм. Подобно всем большевикам боротьбисты рассматривают себя не  просто как часть рабочего класса. Они – его лучшая часть. Они – его пастыри и учителя. Они указывают путь, идут впереди. Они не занимаются классовой борьбой – они учат других как правильно заниматься классовой борьбой. По сути, они вели себя как партийная номенклатура еще до того, как пришли к власти. Важно, что лидеры Боротьбы никогда не были трудящимися, даже не в рабочистском, а в широком смысле этого слова. Решения принимались не шахтерами, не фабричными рабочими, не программистами, даже не журналистами и не художниками, точно так же продающими свой наемный труд за деньги. Лидеры партии – профессиональный политтехнолог, бизнесмен, депутат, а самый трудящийся из всех – журналист с опытом комсомольского работника. “Настоящих рабочих” (вроде бы их под конец стало два или три, поначалу был один) в Боротьбе с удовольствием светили на акциях, поднимали на флаг, но реального веса в организации они не имели, смиренно выполняя указания “партноменклатуры”.

–  Умеренность. Дада, именно умеренность, а не радикализм привели бывших марксистов в бригаду “Призрак” и в Одесский Дом Профсоюзов. В Киеве они были готовы удовольствоваться парой мест в Верховной Раде для своих “лидеров”. На Донбассе – правом развернуть красный флаг и тем, что памятники Ленину никто не разрушает. Нежелание видеть картину целиком, страх перед действительно глубокими преобразованиями, умноженные на банальную глупость толкнули их на самоубийственные (для рядового актива, не для лидеров) авантюры.

– Меркантильность. Грань между “профессиональным революционером”, между “освобожденным партийным работником” и мошенником зарабатывающим на политике – очень тонка. Грань между Сергеем Удальцовым (который, при всей теперь уже явной враждебности его взглядов, человек – честный) и Леонидом Развозжаевым (рассматривавшим политику как более выгодную альтернативу торговле шапками). Люди первой категории, попав под искушение деньгами, часто либо сами превращаются во вторых, либо невольно окружают себя ими. В Боротьбе меркантильность была нормой. Политтехнологи в ее рядах делали деньги на крайне сомнительных проектах, вроде поддержки Единой России на региональных выборах или (позже) стыдливой медиаподдержки Януковича в соцсетях. А когда суммы повысились – на продажу отправилась и партия, которая создавалась ими вроде как “за идею”. Зарабатывая деньги на политике трудно остановиться.

– Амбиции и если угодно ницшеанская “воля к власти”. Да, вожди Боротьбы были амбициозны и самолюбивы. Они хотели признания и уважения, они хотели места в истории, они хотели сидеть в левой Вальгалле по правую руку от Че Гевары (или по левую руку от Сталина, кто как). Некоторые из них хотели (и хотят) этого даже больше, чем теплой постели и вкусной еды. Амбиции сами по себе не являются чем-то плохим, они могут быть стимулом действовать, но вот амбиции в сочетании с меркантильностью, мелочностью и банальной политической нечистоплотностью привели кого-то из Боротьбы в “Призрак”, кого-то в Берлин под крыло к депутатам от Die Linke, кого-то в могилу. Кому как повезло.

– Иерархичность. Рядовой актив готов поступать в согласии с решениями руководства. Самое поразительное – они могут не соглашаться с этими решениями. и даже ныть по их поводу в фейсбуке. Не все члены Боротьбы в восторге от клерикализма. Не все выступали за поддержку Антимайдана. Были даже члены партии, одобрительно отзывавшиеся о курсе евроинтеграции. Сейчас они воспевают “ополчение Донбасса”. Потому что демократический централизм и партийная дисциплина. Самая иррациональная и таинственная для меня особенность большевистской психологии, которая сильнее всего роднит их с ультраправыми.

– Готовность лгать соратникам и сторонникам. На самом деле, все предыдущие пункты можно было бы отбросить, оставив два последних. Деление на “авангард” и “массовку” тем и отличается от анархистской тактики “революционного меньшинства”, что в большевистской традиции “авангард” позволяет себе обманывать массы, давать им несбыточные обещания, скрывать от них истину. В результате, создается две реальности, две правды: “для внутреннего круга” и “для всех остальных”. Мы могли наблюдать это на примере Советского Союза, мы наблюдаем это сегодня в Северной Корее. В Украине это можно пронаблюдать в миниатюрных масштабах на примерах Боротьбы (уже подошедшей к логическому финалу) и Социального Руха (которому из человеколюбия пожелаем до финала не доходить, а мирно и без жертв развалиться на полпути).

Даже структурно этот подход напоминает подход правых популистов и религиозных организаций. Правое перерождение  большевизма – процесс неизбежный, который (в условиях относительной сытости) может быть несколько задержан за счет социал-демократического перерождения. Но как мы видим на примере последних заигрываний Die Linke с правыми популистами – это всего лишь откладывает перерождение, а не отменяет его. Марксизм как научный метод – не более чем инструмент, который может стать как инструментом освобождения, так и инструментом защиты реакции. То, как именно он будет применяться, определяется  этикой. Которую большевики отвергают, считая “идеализмом”.


Комментировать
В категории: Нынче, тези: большевики, Боротьба, клерикалізм, православие, правые, сталинизм

Подписка: RSS, твиттер: @NihilistLi

Literatura

Русская деревня - при царе и сейчас (фото)

Оригинал взят у pauluskp в Русская деревня - при царе и сейчас (фото)
Рассматриваю фотографии русских деревень 1891 года, когда в Российской империи начался большой голод. Рекомендуется взглянуть тем, кто считает, что русскую деревню начали убивать большевики. Это не так, русскую деревню гнобили столетиями, а коммунисты были лишь учениками царизма, как сейчас путинисты стали учениками коммунистов.

Царское правительство заявляло, что голода нет (ничего не напоминает?) и на начальной стадии, когда голод был уже очевиден, продолжало продавать зерно за рубеж (ничего не напоминает?) а всю вину царские чиновники свалили на неурожай, хотя по фотографиям четко видно - причина в бедственном положении крестьян, которое продолжалось, как минимум, десятилетиями.

1. Типичная российская деревня. Благотворительная столовая для крестьян во время голода 1891-92. Тоже "лихие девяностые" - такое впечатление, что в империи они никогда не прекращаются.
0_847b6_ef9aa678_XL.jpg

Collapse )
Krishna

Прапорщики жили в среднем не больше 12 дней.

Оригинал взят у lucabird в «Прапорщики жили в среднем не больше 12 дней
16 декабря 2014, 15:01Алексей Волынец
Офицеры знакомятся с мобилизованными, 1915 год. Фото: РИА Новости

Офицеры знакомятся с мобилизованными, 1915 год. Фото: РИА Новости

Дефицит офицеров в русской армии как залог поражений и революции

Военная мощь страны и боеспособность армии куются, в первую очередь, за партами начальной школы, и уж потом — в заводских цехах, казармах и военных училищах. Уже к исходу первого года сражений Великая война подтвердила эту теорию со всей наглядностью. Вдруг выяснилось, что в век техники дефицит офицеров и просто образованных людей ничуть не менее фатален, чем нехватка боеприпасов или винтовок и пулеметов — просто потому, что без них невозможно управлять армиями. В случае же с Российской империей, которая оказалась единственной из основных стран-участниц Великой войны, не имевшей к ее началу всеобщего среднего образования, дефицит грамотных людей — как военных, так и гражданских — во многом предопределил и судьбу царского режима.

Война и школа

В конце XIX столетия, наблюдая стремительный рост военной мощи объединенной Германии, европейские аналитики отмечали, что основой такого роста стала не только мощная экономика, но и «прусский школьный учитель». Конституция Пруссии ввела всеобщее бесплатное образование в народных школах в 1850 году — напомним, что в тот год 40% населения Российской империи все еще считалось живым товаром, для которого вопрос всеобщего начального образования, мягко говоря, был не актуален.

Такое отставание в социальном развитии привело Россию накануне Первой мировой войны к следующим показателям: в 1907 году, по статистике, в Русской императорской армии на тысячу новобранцев приходилось 617 неграмотных, в то время как в армии Германского рейха один неграмотный приходился лишь на 3 тысячи призывников. Разница в 1851 раз!

Разница в уровне образования сказывалась не только в статистике. Индустриальная война нового времени предъявляла к солдатам и новые требования. Усложнение техники и тактики оставило в прошлом прежний идеал рядового воина — неприхотливого и нерассуждающего, выдрессированного офицерами из неграмотного «природного» крестьянина.

XX век показал, что в новых войнах грамотный пролетарий боеспособнее необразованного обитателя села. Это отметили русские военные специалисты, анализируя итоги неудачной для нас Русско-японской войны 1904-1905 годов — одной из причин поражения стала более высокая грамотность японских призывников по сравнению с русскими резервистами.

Сторонники прежних идеалов, утверждавших, что крестьянин самой природой лучше приспособлен к условиям и тяготам полевой войны, нежели «избалованные» горожане, не учли перемен нового века. Индустриальная война с ее новшествами — от пулеметов и массированных артобстрелов до газовых атак — была в равной мере чужда и крестьянской, и пролетарской «природе». Но в условиях массовых призывных армий грамотный горожанин, хотя бы поверхностно знакомый с техникой, обучался солдатскому ремеслу, естественно, быстрее и проще, чем неграмотный селянин, вырванный из своего узкого патриархального мирка.

Генерал Михаил Анненков.  Источник: russkiymir.ru


Генерал Михаил Анненков. Источник: russkiymir.ru


Еще в 1871 году генерал Михаил Анненков, отправленный русским командованием в германскую армию в качестве наблюдателя во время франко-прусской войны, отметил радикальное влияние грамотности на качество войск: «При подобном составе армии все части войск являются уже не бездушными машинами, действующими только по команде и нравственно теряющимися при утрате офицеров, но сознательными исполнителями...»

В прежнюю эпоху рекрутской армии неграмотность массы русских солдат компенсировалась длительным сроком службы и, соответственно, большим военным опытом. Но в новых условиях срочной службы неграмотные толпы русских крестьян, только что мобилизованных из деревень, неизбежно проигрывали по качеству боевой и технической подготовки поголовно грамотным призывникам Германии.

Военные аналитики понимали эти проблемы задолго до начала Первой мировой войны. Так, русских банкир, меценат и ученый Иван Блиох в своей книге о будущей войне еще в конце XIX века отмечал: «Новейшие условия боя неблагоприятны для русской армии в том смысле, что они уменьшили значение именно тех качеств, которыми русские войска обладают в высокой степени, зато выдвинули вперед такие требования, которым наши войска отвечают уже в меньшей степени. Так, главная сила русского солдата всегда была в геройском, суворовском ударе в штыки, не считая своих потерь от огня, и в упорной, но пассивной обороне в фортах и окопах. <…> Но никакое мужество не устоит против тех потерь, которые окажутся при современных условиях, если вести атаки во что бы то ни стало. <…> Что касается упорства обороны, то самая упорная оборона все-таки должна окончится сдачею, если она остается пассивною, если обороняющийся не проявляет сам инициативы. А это — уже иное свойство, чем готовность к самопожертвованию и к перенесению всяких лишений...»

Эти проблемы русской армии, по мнению Блиоха и привлеченных им к работе военных аналитиков, проистекали из низкого образовательного уровня страны: «Новые условия ставят большие требования относительно развитости самих солдат, способности их действовать по смыслу отданного приказания, не дожидаясь дальнейших команд. Между тем, относительно развитости солдат в русской армии остается желать много лучшего. <…> В этом вина самого положения народного образования в России».

За 15 лет до начала Первой мировой войны наиболее полный и обоснованный футуристический прогноз о грядущем столкновении выносил неприятный диагноз русской военной системе: «Во всяком случае не подлежит сомнению, что число грамотных, сколько-нибудь умственно развитых, а тем более образованных людей в рядах русской армии гораздо менее, чем в других армиях Европы».

«Убыль в офицерах может отозваться в русских войсках сильнее, чем в других»

Дефицит грамотных людей в русской армии и, вообще, в русском государстве не только снижал боевые качества в условиях новой войны, но и порождал еще одну фундаментальную проблему — резко сужал базу для производства и подготовки офицерских кадров. Многомиллионные призывные армии, которые двинутся в многолетний бой в августе 1914 года, требовали не только миллионов рядовых, но и огромное количество офицеров, особенно младших, которые должны были повести за собой солдат.

В условиях мировой войны таких офицеров уровня стрелковых рот требовалось очень много, гораздо больше, чем их могли подготовить обычные военные учебные заведения. И тут социальная отсталость царской России играла роковую роль. Если в остальных крупнейших странах Европы почти поголовная грамотность всех слоев населения позволяла быстро готовить младших офицеров из рядовых солдат, то в Русской императорской армии большинство составляли неграмотные или малограмотные, едва умеющие читать — готовить из них офицеров было невозможно.

Отдых немецких солдат, 1914-1918 годы.  Фото: Imperial War Museums


Отдых немецких солдат, 1914-1918 годы. Фото: Imperial War Museums


То есть, при всем огромном мобилизационном потенциале Российской империи, ее «запас» младших офицеров был невелик. Например, в Германии при 100% грамотности уже во втором поколении на должность командира роты теоретически можно было готовить любого из 13 миллионов потенциальных призывников — все они обладали необходимым базовым образованием в 6-8 классов и отбор в офицеры ограничивался исключительно их военными способностями. Аналогичная ситуация была в Англии и Франции. В Российской же империи, которая за годы Первой мировой призовет в армию свыше 16 миллионов человек, на должности младших командиров по образованию, сравнимому с германским школьным, могло претендовать менее 10% от этой огромной массы. Естественно, что далеко не все лица с подходящим уровнем образования хотели и могли быть офицерами военного времени, и это еще более усугубляло дефицит младших командиров в русской армии.

Этот трагический для России дефицит предсказал все тот же Блиох за 15 лет до 1914 года: «Наиболее же чувствительной окажется на войне убыль в офицерах. Им придется делать больше усилий и по необходимости подставлять себя [под пули и снаряды], а неприятель будет знать, что убыль в офицерах может отозваться в русских войсках сильнее, чем в других».

Мировая война подтвердила этот прогноз. Боевые потери офицерского корпуса русской армии в 1914-17 годах составили 71 298 человек, из них 94% пришлось на младший офицерской состав — 67 722 погибших. При этом большая часть убитых офицеров (62%) полегла на поле боя в первые полтора года войны. В армии образовался огромный некомплект командиров, особенно младших.

Еще в мирное время в связи с невысокой популярностью в стране военной службы некомплект младшего офицерского состава русской армии достигал 10%. Мобилизация, увеличившая численность армии в 5 раз, и потери начала войны резко усугубили этот дефицит. Слабая подготовка солдатской крестьянской массы вынужденно компенсировалась активностью младших офицеров — такая активность под огнем неприятеля естественно влекла повышенные потери среди командиров ротного уровня, а та же низкая грамотность рядовых, в свою очередь, не давала массово производить из них младших офицеров.

К 1 сентября 1915 года, когда завершилось так называемое великое отступление, в ходе которого были оставлены западные губернии России, некомплект офицеров в частях русской армии, по данным генерального штаба, составил 24 461 человек.  В те дни главнокомандующий Северо-Западным фронтом генерал от инфантерии Михаил Алексеев в докладе военному министру писал: «Государству надлежит принять самые настойчивые меры к тому, чтобы дать армии непрерывный поток новых офицеров. Уже в настоящее время некомплект офицеров в частях пехоты в среднем превышает 50%».

 Российский император Николай II (на переднем плане справа) и генерал Михаил Алексеев (на переднем плане слева). Фото: РИА Новости


Российский император Николай II (на переднем плане справа) и генерал Михаил Алексеев (на переднем плане слева). Фото: РИА Новости


Отсутствие элементарной грамотности катастрофически сказалось на поле боя. В ходе сражений невиданных ранее масштабов прежде всего массово терялись винтовки, массово гибли солдаты и младшие офицеры. Но если винтовки еще можно было экстренно купить в Японии или США, а солдат призвать из многочисленных деревень, то офицеров нельзя были ни «купить», ни призвать.

Поэтому на офицерские должности с началом войны стали назначать кого угодно, лишь бы они обладали достаточным образованием.

Судьба прапорщика

Накануне Первой мировой войны самым младшим офицерском званием в Русской императорской армии в мирное время был подпоручик — именно в этом чине поступали на службу большинство выпускников военных училищ. Однако на случай войны и для офицеров запаса было предусмотрено еще одно воинское звание, занимавшее промежуточное положение между подпоручиком и «нижними чинами» — прапорщик.

В случае войны это звание могли получать призванные в армию и отличившиеся в боях солдаты со средним и высшим образованием — то есть, окончившие университеты, институты, гимназии и реальные училища. В 1914 году доля граждан с таким образованием не превышала 2% от всего населения России. Для сравнения, к началу Великой войны только в Германии с населением в 2,5 раза меньшим, чем в Российской империи, число лиц с таким образованием было в 3 раза большим.

К 1 июля 1914 года в запасе Русской императорской армии числилось 20 627 прапорщиков. Теоретически этого должно было хватить, чтобы покрыть открывшиеся с массовой мобилизацией вакансии командиров рот. Однако такое количество никак не компенсировало огромные потери младших офицеров, последовавшие в первые же месяцы войны.

 Выпускники школы прапорщиков в Ташкенте. Источник: mytashkent.uz


Выпускники школы прапорщиков в Ташкенте. Источник: mytashkent.uz


Еще только разрабатывая планы будущих боевых действий, русский Генштаб в марте 1912 года предложил для ускоренной подготовки офицеров во время войны в дополнение с существующим военным училищам создавать специальные школы прапорщиков. И уже 18 сентября 1914 года было принято решение о создании шести таких школ — четыре были открыты при запасных пехотных бригадах, располагавшихся на окраине Петрограда в Ораниенбауме, и по одной школе — в Москве и Киеве.

Прием в эти школы начался 1 октября 1914 года, и первоначально они рассматривались как временная мера, рассчитанная всего на один выпуск офицеров-прапорщиков. Однако потери младших командиров на фронте росли и временные школы быстро стали постоянными. Уже в декабре было создано четыре новых школы. Первоначально они именовались «Школами ускоренной подготовки офицеров при запасных пехотных бригадах», а в июне 1915 года их стали именовать «Школами подготовки прапорщиков пехоты».

Именно на 1915 год пришелся в России самый жестокий военный кризис, когда на фронте катастрофически не хватало винтовок, снарядов и младших офицеров. Винтовки тогда массово стали покупать за границей, а прапорщиков готовить в спешно создаваемой сети офицерских «школ». Если к началу 1915 года действовало 10 таких учебных заведений, то к концу года их было уже 32. В начале 1916 года создали еще 4 новых «школы».

Всего по состоянию на 1917 год в сухопутных войсках России была создана 41 «школа прапорщиков». Наибольшее их количество располагалось в столице и ее окрестностях — четыре в самом Петрограде, четыре в Петергофе и две в Ораниенбауме. Второй по числу школ прапорщиков была Москва, где создали семь таких учебных заведений.

По пять «школ прапорщиков» действовало в Киеве и Тифлисе (Тбилиси). В Грузии, кстати, оказалось наибольшее число «школ» из всех национальных окраин — здесь их насчитывалось аж восемь, помимо Тифлиса действовали «школы прапорщиков» в грузинских городах Гори, Душети и Телави. По три «школы прапорщиков» было создано в Иркутске и Саратове, по две в Казани и Омске, по одной — во Владикавказе, Екатеринодаре (ныне Краснодар — РП) и Ташкенте.

Массовое создание офицерских школ позволило к началу 1917 года преодолеть дефицит младших командиров на фронте. Если с 1 июля 1914 года по начало 1917-го все военные училища Российской империи выпустили 74 тысячи офицеров, то школы прапорщиков за тот де период подготовили 113 тысяч младших командиров. Любопытно, что пик выпуска пришелся как раз на 1917 год: с 1 января по 1 ноября военные училища подготовили 28 207 офицеров, а школы прапорщиков — 40230.

Прапорщик Михаил Зощенко, август 1915 год. Фото: Государственный Литературный музей


Прапорщик Михаил Зощенко, август 1915 год. Фото: Государственный Литературный музей


Однако, почти четверть миллиона прапорщиков, подготовленных за все годы Первой мировой войны, лишь компенсировали убыль младших офицеров на фронте. Размах и ожесточение боевых действий на почти полутора тысячах километров фронта были таковы, что прапорщик в окопах выживал очень недолго.

«В ту войну прапорщики жили в среднем не больше 12 дней», — вспоминал уже в годы Второй мировой войны писатель Михаил Зощенко. В 1915 году, он, как окончивший гимназию, по ускоренной 4-месячной программе обучения получил чин прапорщика, и накануне «великого отступления» русской армии в качестве командира 6-й маршевой роты 106-го запасного батальона привез на фронт несколько сотен солдат-новобранцев в состав 16-го гренадерского Мингрельского полка. Осенью 1915 года Зощенко будет ранен осколком снаряда во время атаки на немецкие окопы.

По статистике Первой мировой войны, русский прапорщик на передовой в среднем жил 10-15 дней до гибели или ранения. Из порядка 70 тысяч убитых и раненых в 1914-17 годах лиц командного состава русской армии 40 тысяч — это именно прапорщики, на которых приходился самый высокий процент боевых потерь среди офицеров и рядовых.

«Время для приведения себя в порядок и утренней молитвы»

Школы прапорщиков комплектовались лицами с высшим и средним образованием, гражданскими чиновниками призывного возраста, студентами и, вообще, любыми гражданскими лицами, имевшими образование хотя бы в объеме выше начального училища. Курс обучения составлял всего 3-4 месяца. Будущим младшим командирам действующей армии преподавали азы военной науки в соответствии с реальным опытом мировой войны: стрелковое дело, тактику, окопное дело, пулеметное дело, топографию, службу связи. Также они изучали воинские уставы, основы армейского законоведения и административного права, проходили строевую и полевую подготовку.

Обычный распорядок дня в школе прапорщиков выглядел следующим образом:

в 6 утра подъем, подававшийся трубачом или горнистом;

с 6 до 7 утра «время для приведения себя в порядок, осмотра и утренней молитвы»;

в 7 часов «утренний чай»;

с 8 утра и до 12 дня классные занятия по расписанию;

в 12 часов завтрак;

с 12.30 до 16.30 строевые занятия по расписанию;

в 16.30 обед;

с 17 до 18.30 личное время;

с 18.30 до 20.00 «приготовление заданий и прочитанных лекций к следующему дню»;

в 20.00 «вечерний чай»;

в 20.30 «вечерняя повестка и перекличка»;

в 21.00 «вечерняя зоря» и отбой.

По воскресеньям и во время православных праздников занятия не проводились, в эти дни юнкера из школ прапорщиков могли получить увольнение в город.

Уровень знаний обучавшихся в школах оценивался не по баллам, а по зачетной системе — «удовлетворительно» или «неудовлетворительно». Выпускные экзамены также не предусматривались. Общий вывод о профессиональной пригодности выпускников делали особые комиссии во главе с начальниками школ.

Окончившие школу прапорщиков «по 1-му разряду» получали право на этот низший офицерский чин. Выпускники «2-го разряда» направлялись в действующую армию в званиях, которые соответствуют нынешним сержантским, и чин прапорщика они получали уже на фронте после 3-4 месяцев успешной службы. Неудовлетворительно окончившие школы прапорщики относились к 3-й категории выпускников. Они, как не соответствовавшие критериям офицерского звания, направлялись в войска для службы «нижними чинами» и не могли в дальнейшем поступать в военные учебные заведения.

Нагрудный знак об окончании школы прапорщиков. Фото:  mirnagrad.ru


Нагрудный знак об окончании школы прапорщиков. Фото: mirnagrad.ru


С февраля 1916 года курсантов в школах прапорщиков переименовали из «обучающихся» в юнкеров, а в январе 1917 года для них ввели форму одежды военных училищ, до этого будущие прапорщики носили форму пехотных полков. Также по указу императора Николая II для выпускников школ прапорщиков были введены специальные нагрудные значки с целью их объединения «в одну общую семью и для установления наружной корпоративной связи».

Фактически этими мерами царское командование приравняло выпускников школ прапорщиков к юнкерам военных училищ. Однако, в отличие от кадровых офицеров, прапорщики, как «офицеры военного времени», имели право служебного роста только до звания капитана (ротмистра в кавалерии), то есть максимум могли дорасти до командира батальона, и по окончании войны при демобилизации армии подлежали увольнению из офицерского корпуса.

«Для успешного воинского воспитания интеллигентной молодежи»

В годы Первой мировой войны школы прапорщиков были открыты не только в пехоте, но и в других родах войск. С июня 1915 года действовала Петроградская школа подготовки прапорщиков инженерных войск, в декабре того же года в Екатеринодаре (ныне Краснодар — РП) открыли школу прапорщиков для казачьих войск. Срок обучения в казачьей школе прапорщиков составлял 6 месяцев, в школу зачислялись «природные казаки» из Кубанского, Терского, Донского, Оренбургского, Уральского, Забайкальского, Сибирского, Семиреченского и Уссурийского казачьих войск. В июне 1916 года открылась «школа подготовки прапорщиков для производства съемочных работ при военно-топографическом училище» в Петрограде.

Особое место занимали военные «школы» в самом новом роду войск, возникшем только в XX веке — в авиации. Уже первый год боевых действий выявил проблему нехватки летного состава. Поэтому 12 ноября 1915 года военное руководство российской империи разрешило даже «частные школы авиации военного времени», в которых летному ремеслу обучались офицеры и рядовые.

Всего в годы Первой мировой войны в России действовало три частных военных школы: «Школа Всероссийского Императорского аэроклуба» в Петрограде, «Школа Московского общества воздухоплавания» в Москве и так называемая Школа авиации нового времени, учрежденная при заводе аэропланов в Одессе.

Правда, все авиационные школы царской России — и казенные, и частные — были очень небольшими с количеством курсантов по несколько десятков человек. Поэтому российское правительство заключило соглашение с Англией и Францией о подготовке в этих странах летчиков, где в годы войны прошли обучение около 250 человек. Всего за годы Первой мировой в России было подготовлено 453 летчика.

Для сравнения, Германия за 1914-18 годы только убитыми потеряла на порядок больше летчиков — 4878. Всего же за годы войны немцы подготовили около 20 тысяч человек летного состава. Россия же, имея к 1914 году самый большой воздушный флот в мире, за годы войны резко отстала в деле развития ВВС от ведущих европейских держав.

Социально-экономическая отсталость России сказывалась на подготовке военных специалистов до конца войны. Например, во всех воюющих державах Западной Европы значительные пополнения младшего офицерского состава давало относительно многочисленное студенчество. Россия по количеству студентов на душу населения заметно уступала этим странам. Так, в Германском «втором рейхе» в 1914 году при населении 68 млн человек было 139 тысяч студентов, в Российской империи, при населении в 178 млн, студентов насчитывалось 123 тысячи.

В ноябре 1914 года, когда немцы на Западе попытались решительным наступлением не допустить образование позиционного фронта, их атакующие дивизии во Фландрии почти на треть состояли из студентов колледжей и университетов Германии. В России число студентов на душу населения было в 3 раза меньшим, патриотический энтузиазм первых месяцев войны быстро схлынул и до начала 1916 года к обязательному призыву студентов не прибегали.

В связи с катастрофической нехваткой образованных кадров в армии, первый призыв студентов в России был проведен в марте 1916 года. Под него попадали студенты-первокурсники, достигшие по возрасту 21 года. Царское командование предполагало из всех студентов достаточно быстро сделать офицеров. Для этого в тылах планировалось создать «Подготовительные учебные батальоны», в которых студенты в течении трех месяцев проходили бы первоначальное солдатское обучение, после которого направлялись бы в школы прапорщиков.

Любопытно, что студенты рассматривались армейским командованием как привилегированный слой. Так, в июле 1916 года отдел по устройству и службе войск Генерального штаба отмечал: «Принимая во внимание, что в подготовительные батальоны будут попадать исключительно воспитанники высших учебных заведений, бoльшая часть коих вслед за сим будет назначена в военные училища и школы прапорщиков, полагаем, что было бы более удобным установить для этих молодых людей во время их пребывания в подготовительных батальонах обращение на Вы. <…> Командиры этих батальонов должны обладать соответствующим тактом для успешного ведения дела воинского воспитания интеллигентной студенческой молодежи, почему надлежащий выбор таковых представляется весьма затруднительным. <…>»

Однако затруднительным оказался не только подбор педагогов-офицеров для рядовых из студентов, но и сам призыв учащихся вузов. Из 3566 студентов Москвы и Петрограда, подлежавших призыву в марте 1916 года, явилось и оказалось годными к военной службе менее трети — всего 1050. Остальные уклонились по теми или иными предлогами разной степени законности.

При этом в разгар мировой войны в Российской империи просто отсутствовало какое бы то ни было уголовное наказание для студентов, уклоняющихся от воинской повинности. Когда Военное министерство в июле 1916 года впервые озаботилось этим вопросом, предложив наказать студентов, уклонившихся от весеннего призыва, то Министерство внутренних дел вдруг выступило против, напомнив, что «закон обратной силы не имеет».

Заметим, что вся эта бюрократическая игра в законность происходила в июле 1916 года, в разгар ожесточенных и кровопролитных боев. За этот месяц только в ходе «Брусиловского прорыва» в Галиции русская армия потеряла убитыми и ранеными почти полмиллиона человек, а в Белоруссии, при попытке отбить у немцев город Барановичи, только лишь за первую линию немецких траншей русская армия заплатила 80 тысячами человек.

Огромные потери привели к тому, что на должности младших офицеров стали назначать кого угодно, лишь бы с достаточным образованием, включая так называемых неблагонадежных. Например, в Царицыне, где всего через 3 года взойдет политическая звезда Сталина, в июне 1916 года был сформирован «Подготовительный студенческий батальон», куда направлялись все «неблагонадежные элементы» из образованных, включая лиц, находившихся под негласным надзором полиции за принадлежность к революционному подполью. В итоге из этого батальона вышло несколько десятков активных деятелей будущей революции — от ведущего идеолога сталинизма Андрея Жданова до одного из руководителей советской внешней разведки Льва Фельдбина или главного советского специалиста по творчеству Маяковского Виктора Перцова.

«Мало офицеров, знающих и любящих военное дело»

В итоге к началу 1917 года четыре десятка школ прапорщиков сумели справиться с нехваткой командных кадров на фронте, но одновременно резко изменился социальный и политический облик Русской императорской армии — младшее офицерство уже совсем не отличалось лояльностью к власти. Все это и сказалось решающим образом в феврале 1917-го.

Временное правительство внесло свою лепту в судьбу прапорщиков военного времени. В мае 1917 года, уже на следующий день после своего назначения военным министром, Александр Керенский издал приказ о допуске к производству в прапорщики всех «нижних чинов в званиях унтер-офицеров», вне зависимости от уровня образования, но с опытом службы не менее четырех месяцев во фронтовых частях. Правительство готовило на июнь большое «летнее наступление» русской армии, для чего требовалась масса младших командиров.

Александр Керенский. Фото: Библиотека Конгресса США


Александр Керенский. Фото: Библиотека Конгресса США


Наступление Керенского провалилось и германские войска на русском фронте начали свое контрнаступление. К осени кризис русской армии начал переходить в откровенный развал. Временное правительство пыталось поправить положение на фронте любыми лихорадочными мерами. Например, 28 сентября 1917 года к производству в чин прапорщика было разрешено допускать даже женщин, проходивших службу в добровольческих «ударных» частях, прозванных в народе «батальонами смерти».

В тот же день, 28 сентября комиссар Северного фронта Владимир Станкевич (кстати, практику назначения в войска политических комиссаров Временное правительство ввело задолго до большевиков) докладывал в Петроград, что «на фронте громадный сверхкомплект офицеров. Но мало офицеров, знающих и любящих военное дело. Из училищ и школ подготовки прапорщиков офицеры выходят с крайне низким уровнем знаний. В виду этого считал бы необходимым выпускать из училищ и школ кандидатами на офицерский чин с тем, чтобы производство в офицерский чин давалось в частях и на фронте, если строевое начальство сочтет кандидата достойным этого...».

Действительно, 1917 год не просто ликвидировал нехватку младших командиров, но и создал их избыток за счет понижения качества подготовки и отбора кадров. Если с 1914 по 1917 год армия получила около 160 тысяч младших офицеров, то только за первые 10 месяцев 1917 года в стране появилось свыше 70 тысяч новых прапорщиков военного времени. Это новые офицеры не только не укрепили фронт, но наоборот, лишь усилили политический хаос в стране и армии.

Поэтому, едва захватив власть, большевики сразу же попытались сократить офицерский корпус. Уже 1 ноября 1917 года приказом народного комиссара по военным и морским делам Николая Крыленко отменялись все выпуски в офицеры из «военно-учебных заведений» и запрещалась организация набора новых юнкеров в военные училища и школы прапорщиков. В итоге именно этот приказ привел к массовой борьбе обиженных юнкеров против большевиков — от московских перестрелок в ноябре 1917-го до первого «ледяного похода» в феврале следующего года. Так Россия из мировой войны вползала в гражданскую, на фронтах которой по все стороны будут активно сражаться друг с другом бывшие выпускники «школ прапорщиков».

Подробнее http://rusplt.ru/ww1/history/praporschiki-jili-v-srednem-ne-bolshe-12-dney-14879.html

Literatura

Укушенные Стругацкими

Оригинал взят у steissd в Укушенные Стругацкими
Речь идёт о дискуссиях, которые нередко случаются в журнале Зины Корзиной (она же Галина Иванкина, последнее имя указано в юзерском профиле, так что конвенции ЖЖ я не нарушаю). В этих дискуссиях противопоставляются колбаса и полёт Гагарина.

Collapse )

И когда государство удовлетворяло за счёт рядовых граждан 5-7-ю ступени потребностей своей элиты, они вполне могли быть недовольными, и это никоим образом не характеризует их с дурной стороны, напротив, их желания были вполне разумными и рациональными. Другое дело, что в переходный период этих самых граждан неплохо кинули, но в этом повинны не они сами, а вся предыдущая политика царских и советских правителей, подавлявших инициативу и самостоятельность при достижении личных материальных целей (инициатива вообще была наказуемой, даже верноподданическая, не спущенная сверху в виде директивы). Большинство просто не имели соответствующих навыков и стали жертвой хищников...


Яндекс.Метрика