Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Literatura

Как фашисты сожгли донецкое село

Оригинал взят у frankensstein в Как фашисты сожгли донецкое село
Захарченко рассказал студентам ДонНАСА о том, как его боевики сожгли село Кожевня в Донецкой области.

Слушаю и не верю. Ведь нам ясно объясняли много раз по российским телеканалам, что ополченцы не могут обстреливать сами себя и сжигать свои собственные села. Потому что это же их родные там живут, что же они, дураки Донбасс утюжить из артиллерии? Это только хунта сжигала села и бомбила мирные кварталы, а патриоты Донбасса не могли такое делать.

А тут вдруг Захарченко сам признался, да еще и на видео все записано. Эдак они еще через пару лет признают, что и по Луганску из минометов не хунта стреляла, а Плотницкий. А еще через год откроется, что и в Донецке никакого миномета в мусоровозе не было, а стреляли свои по своим, потому что так было нужно.

Krishna

Прапорщики жили в среднем не больше 12 дней.

Оригинал взят у lucabird в «Прапорщики жили в среднем не больше 12 дней
16 декабря 2014, 15:01Алексей Волынец
Офицеры знакомятся с мобилизованными, 1915 год. Фото: РИА Новости

Офицеры знакомятся с мобилизованными, 1915 год. Фото: РИА Новости

Дефицит офицеров в русской армии как залог поражений и революции

Военная мощь страны и боеспособность армии куются, в первую очередь, за партами начальной школы, и уж потом — в заводских цехах, казармах и военных училищах. Уже к исходу первого года сражений Великая война подтвердила эту теорию со всей наглядностью. Вдруг выяснилось, что в век техники дефицит офицеров и просто образованных людей ничуть не менее фатален, чем нехватка боеприпасов или винтовок и пулеметов — просто потому, что без них невозможно управлять армиями. В случае же с Российской империей, которая оказалась единственной из основных стран-участниц Великой войны, не имевшей к ее началу всеобщего среднего образования, дефицит грамотных людей — как военных, так и гражданских — во многом предопределил и судьбу царского режима.

Война и школа

В конце XIX столетия, наблюдая стремительный рост военной мощи объединенной Германии, европейские аналитики отмечали, что основой такого роста стала не только мощная экономика, но и «прусский школьный учитель». Конституция Пруссии ввела всеобщее бесплатное образование в народных школах в 1850 году — напомним, что в тот год 40% населения Российской империи все еще считалось живым товаром, для которого вопрос всеобщего начального образования, мягко говоря, был не актуален.

Такое отставание в социальном развитии привело Россию накануне Первой мировой войны к следующим показателям: в 1907 году, по статистике, в Русской императорской армии на тысячу новобранцев приходилось 617 неграмотных, в то время как в армии Германского рейха один неграмотный приходился лишь на 3 тысячи призывников. Разница в 1851 раз!

Разница в уровне образования сказывалась не только в статистике. Индустриальная война нового времени предъявляла к солдатам и новые требования. Усложнение техники и тактики оставило в прошлом прежний идеал рядового воина — неприхотливого и нерассуждающего, выдрессированного офицерами из неграмотного «природного» крестьянина.

XX век показал, что в новых войнах грамотный пролетарий боеспособнее необразованного обитателя села. Это отметили русские военные специалисты, анализируя итоги неудачной для нас Русско-японской войны 1904-1905 годов — одной из причин поражения стала более высокая грамотность японских призывников по сравнению с русскими резервистами.

Сторонники прежних идеалов, утверждавших, что крестьянин самой природой лучше приспособлен к условиям и тяготам полевой войны, нежели «избалованные» горожане, не учли перемен нового века. Индустриальная война с ее новшествами — от пулеметов и массированных артобстрелов до газовых атак — была в равной мере чужда и крестьянской, и пролетарской «природе». Но в условиях массовых призывных армий грамотный горожанин, хотя бы поверхностно знакомый с техникой, обучался солдатскому ремеслу, естественно, быстрее и проще, чем неграмотный селянин, вырванный из своего узкого патриархального мирка.

Генерал Михаил Анненков.  Источник: russkiymir.ru


Генерал Михаил Анненков. Источник: russkiymir.ru


Еще в 1871 году генерал Михаил Анненков, отправленный русским командованием в германскую армию в качестве наблюдателя во время франко-прусской войны, отметил радикальное влияние грамотности на качество войск: «При подобном составе армии все части войск являются уже не бездушными машинами, действующими только по команде и нравственно теряющимися при утрате офицеров, но сознательными исполнителями...»

В прежнюю эпоху рекрутской армии неграмотность массы русских солдат компенсировалась длительным сроком службы и, соответственно, большим военным опытом. Но в новых условиях срочной службы неграмотные толпы русских крестьян, только что мобилизованных из деревень, неизбежно проигрывали по качеству боевой и технической подготовки поголовно грамотным призывникам Германии.

Военные аналитики понимали эти проблемы задолго до начала Первой мировой войны. Так, русских банкир, меценат и ученый Иван Блиох в своей книге о будущей войне еще в конце XIX века отмечал: «Новейшие условия боя неблагоприятны для русской армии в том смысле, что они уменьшили значение именно тех качеств, которыми русские войска обладают в высокой степени, зато выдвинули вперед такие требования, которым наши войска отвечают уже в меньшей степени. Так, главная сила русского солдата всегда была в геройском, суворовском ударе в штыки, не считая своих потерь от огня, и в упорной, но пассивной обороне в фортах и окопах. <…> Но никакое мужество не устоит против тех потерь, которые окажутся при современных условиях, если вести атаки во что бы то ни стало. <…> Что касается упорства обороны, то самая упорная оборона все-таки должна окончится сдачею, если она остается пассивною, если обороняющийся не проявляет сам инициативы. А это — уже иное свойство, чем готовность к самопожертвованию и к перенесению всяких лишений...»

Эти проблемы русской армии, по мнению Блиоха и привлеченных им к работе военных аналитиков, проистекали из низкого образовательного уровня страны: «Новые условия ставят большие требования относительно развитости самих солдат, способности их действовать по смыслу отданного приказания, не дожидаясь дальнейших команд. Между тем, относительно развитости солдат в русской армии остается желать много лучшего. <…> В этом вина самого положения народного образования в России».

За 15 лет до начала Первой мировой войны наиболее полный и обоснованный футуристический прогноз о грядущем столкновении выносил неприятный диагноз русской военной системе: «Во всяком случае не подлежит сомнению, что число грамотных, сколько-нибудь умственно развитых, а тем более образованных людей в рядах русской армии гораздо менее, чем в других армиях Европы».

«Убыль в офицерах может отозваться в русских войсках сильнее, чем в других»

Дефицит грамотных людей в русской армии и, вообще, в русском государстве не только снижал боевые качества в условиях новой войны, но и порождал еще одну фундаментальную проблему — резко сужал базу для производства и подготовки офицерских кадров. Многомиллионные призывные армии, которые двинутся в многолетний бой в августе 1914 года, требовали не только миллионов рядовых, но и огромное количество офицеров, особенно младших, которые должны были повести за собой солдат.

В условиях мировой войны таких офицеров уровня стрелковых рот требовалось очень много, гораздо больше, чем их могли подготовить обычные военные учебные заведения. И тут социальная отсталость царской России играла роковую роль. Если в остальных крупнейших странах Европы почти поголовная грамотность всех слоев населения позволяла быстро готовить младших офицеров из рядовых солдат, то в Русской императорской армии большинство составляли неграмотные или малограмотные, едва умеющие читать — готовить из них офицеров было невозможно.

Отдых немецких солдат, 1914-1918 годы.  Фото: Imperial War Museums


Отдых немецких солдат, 1914-1918 годы. Фото: Imperial War Museums


То есть, при всем огромном мобилизационном потенциале Российской империи, ее «запас» младших офицеров был невелик. Например, в Германии при 100% грамотности уже во втором поколении на должность командира роты теоретически можно было готовить любого из 13 миллионов потенциальных призывников — все они обладали необходимым базовым образованием в 6-8 классов и отбор в офицеры ограничивался исключительно их военными способностями. Аналогичная ситуация была в Англии и Франции. В Российской же империи, которая за годы Первой мировой призовет в армию свыше 16 миллионов человек, на должности младших командиров по образованию, сравнимому с германским школьным, могло претендовать менее 10% от этой огромной массы. Естественно, что далеко не все лица с подходящим уровнем образования хотели и могли быть офицерами военного времени, и это еще более усугубляло дефицит младших командиров в русской армии.

Этот трагический для России дефицит предсказал все тот же Блиох за 15 лет до 1914 года: «Наиболее же чувствительной окажется на войне убыль в офицерах. Им придется делать больше усилий и по необходимости подставлять себя [под пули и снаряды], а неприятель будет знать, что убыль в офицерах может отозваться в русских войсках сильнее, чем в других».

Мировая война подтвердила этот прогноз. Боевые потери офицерского корпуса русской армии в 1914-17 годах составили 71 298 человек, из них 94% пришлось на младший офицерской состав — 67 722 погибших. При этом большая часть убитых офицеров (62%) полегла на поле боя в первые полтора года войны. В армии образовался огромный некомплект командиров, особенно младших.

Еще в мирное время в связи с невысокой популярностью в стране военной службы некомплект младшего офицерского состава русской армии достигал 10%. Мобилизация, увеличившая численность армии в 5 раз, и потери начала войны резко усугубили этот дефицит. Слабая подготовка солдатской крестьянской массы вынужденно компенсировалась активностью младших офицеров — такая активность под огнем неприятеля естественно влекла повышенные потери среди командиров ротного уровня, а та же низкая грамотность рядовых, в свою очередь, не давала массово производить из них младших офицеров.

К 1 сентября 1915 года, когда завершилось так называемое великое отступление, в ходе которого были оставлены западные губернии России, некомплект офицеров в частях русской армии, по данным генерального штаба, составил 24 461 человек.  В те дни главнокомандующий Северо-Западным фронтом генерал от инфантерии Михаил Алексеев в докладе военному министру писал: «Государству надлежит принять самые настойчивые меры к тому, чтобы дать армии непрерывный поток новых офицеров. Уже в настоящее время некомплект офицеров в частях пехоты в среднем превышает 50%».

 Российский император Николай II (на переднем плане справа) и генерал Михаил Алексеев (на переднем плане слева). Фото: РИА Новости


Российский император Николай II (на переднем плане справа) и генерал Михаил Алексеев (на переднем плане слева). Фото: РИА Новости


Отсутствие элементарной грамотности катастрофически сказалось на поле боя. В ходе сражений невиданных ранее масштабов прежде всего массово терялись винтовки, массово гибли солдаты и младшие офицеры. Но если винтовки еще можно было экстренно купить в Японии или США, а солдат призвать из многочисленных деревень, то офицеров нельзя были ни «купить», ни призвать.

Поэтому на офицерские должности с началом войны стали назначать кого угодно, лишь бы они обладали достаточным образованием.

Судьба прапорщика

Накануне Первой мировой войны самым младшим офицерском званием в Русской императорской армии в мирное время был подпоручик — именно в этом чине поступали на службу большинство выпускников военных училищ. Однако на случай войны и для офицеров запаса было предусмотрено еще одно воинское звание, занимавшее промежуточное положение между подпоручиком и «нижними чинами» — прапорщик.

В случае войны это звание могли получать призванные в армию и отличившиеся в боях солдаты со средним и высшим образованием — то есть, окончившие университеты, институты, гимназии и реальные училища. В 1914 году доля граждан с таким образованием не превышала 2% от всего населения России. Для сравнения, к началу Великой войны только в Германии с населением в 2,5 раза меньшим, чем в Российской империи, число лиц с таким образованием было в 3 раза большим.

К 1 июля 1914 года в запасе Русской императорской армии числилось 20 627 прапорщиков. Теоретически этого должно было хватить, чтобы покрыть открывшиеся с массовой мобилизацией вакансии командиров рот. Однако такое количество никак не компенсировало огромные потери младших офицеров, последовавшие в первые же месяцы войны.

 Выпускники школы прапорщиков в Ташкенте. Источник: mytashkent.uz


Выпускники школы прапорщиков в Ташкенте. Источник: mytashkent.uz


Еще только разрабатывая планы будущих боевых действий, русский Генштаб в марте 1912 года предложил для ускоренной подготовки офицеров во время войны в дополнение с существующим военным училищам создавать специальные школы прапорщиков. И уже 18 сентября 1914 года было принято решение о создании шести таких школ — четыре были открыты при запасных пехотных бригадах, располагавшихся на окраине Петрограда в Ораниенбауме, и по одной школе — в Москве и Киеве.

Прием в эти школы начался 1 октября 1914 года, и первоначально они рассматривались как временная мера, рассчитанная всего на один выпуск офицеров-прапорщиков. Однако потери младших командиров на фронте росли и временные школы быстро стали постоянными. Уже в декабре было создано четыре новых школы. Первоначально они именовались «Школами ускоренной подготовки офицеров при запасных пехотных бригадах», а в июне 1915 года их стали именовать «Школами подготовки прапорщиков пехоты».

Именно на 1915 год пришелся в России самый жестокий военный кризис, когда на фронте катастрофически не хватало винтовок, снарядов и младших офицеров. Винтовки тогда массово стали покупать за границей, а прапорщиков готовить в спешно создаваемой сети офицерских «школ». Если к началу 1915 года действовало 10 таких учебных заведений, то к концу года их было уже 32. В начале 1916 года создали еще 4 новых «школы».

Всего по состоянию на 1917 год в сухопутных войсках России была создана 41 «школа прапорщиков». Наибольшее их количество располагалось в столице и ее окрестностях — четыре в самом Петрограде, четыре в Петергофе и две в Ораниенбауме. Второй по числу школ прапорщиков была Москва, где создали семь таких учебных заведений.

По пять «школ прапорщиков» действовало в Киеве и Тифлисе (Тбилиси). В Грузии, кстати, оказалось наибольшее число «школ» из всех национальных окраин — здесь их насчитывалось аж восемь, помимо Тифлиса действовали «школы прапорщиков» в грузинских городах Гори, Душети и Телави. По три «школы прапорщиков» было создано в Иркутске и Саратове, по две в Казани и Омске, по одной — во Владикавказе, Екатеринодаре (ныне Краснодар — РП) и Ташкенте.

Массовое создание офицерских школ позволило к началу 1917 года преодолеть дефицит младших командиров на фронте. Если с 1 июля 1914 года по начало 1917-го все военные училища Российской империи выпустили 74 тысячи офицеров, то школы прапорщиков за тот де период подготовили 113 тысяч младших командиров. Любопытно, что пик выпуска пришелся как раз на 1917 год: с 1 января по 1 ноября военные училища подготовили 28 207 офицеров, а школы прапорщиков — 40230.

Прапорщик Михаил Зощенко, август 1915 год. Фото: Государственный Литературный музей


Прапорщик Михаил Зощенко, август 1915 год. Фото: Государственный Литературный музей


Однако, почти четверть миллиона прапорщиков, подготовленных за все годы Первой мировой войны, лишь компенсировали убыль младших офицеров на фронте. Размах и ожесточение боевых действий на почти полутора тысячах километров фронта были таковы, что прапорщик в окопах выживал очень недолго.

«В ту войну прапорщики жили в среднем не больше 12 дней», — вспоминал уже в годы Второй мировой войны писатель Михаил Зощенко. В 1915 году, он, как окончивший гимназию, по ускоренной 4-месячной программе обучения получил чин прапорщика, и накануне «великого отступления» русской армии в качестве командира 6-й маршевой роты 106-го запасного батальона привез на фронт несколько сотен солдат-новобранцев в состав 16-го гренадерского Мингрельского полка. Осенью 1915 года Зощенко будет ранен осколком снаряда во время атаки на немецкие окопы.

По статистике Первой мировой войны, русский прапорщик на передовой в среднем жил 10-15 дней до гибели или ранения. Из порядка 70 тысяч убитых и раненых в 1914-17 годах лиц командного состава русской армии 40 тысяч — это именно прапорщики, на которых приходился самый высокий процент боевых потерь среди офицеров и рядовых.

«Время для приведения себя в порядок и утренней молитвы»

Школы прапорщиков комплектовались лицами с высшим и средним образованием, гражданскими чиновниками призывного возраста, студентами и, вообще, любыми гражданскими лицами, имевшими образование хотя бы в объеме выше начального училища. Курс обучения составлял всего 3-4 месяца. Будущим младшим командирам действующей армии преподавали азы военной науки в соответствии с реальным опытом мировой войны: стрелковое дело, тактику, окопное дело, пулеметное дело, топографию, службу связи. Также они изучали воинские уставы, основы армейского законоведения и административного права, проходили строевую и полевую подготовку.

Обычный распорядок дня в школе прапорщиков выглядел следующим образом:

в 6 утра подъем, подававшийся трубачом или горнистом;

с 6 до 7 утра «время для приведения себя в порядок, осмотра и утренней молитвы»;

в 7 часов «утренний чай»;

с 8 утра и до 12 дня классные занятия по расписанию;

в 12 часов завтрак;

с 12.30 до 16.30 строевые занятия по расписанию;

в 16.30 обед;

с 17 до 18.30 личное время;

с 18.30 до 20.00 «приготовление заданий и прочитанных лекций к следующему дню»;

в 20.00 «вечерний чай»;

в 20.30 «вечерняя повестка и перекличка»;

в 21.00 «вечерняя зоря» и отбой.

По воскресеньям и во время православных праздников занятия не проводились, в эти дни юнкера из школ прапорщиков могли получить увольнение в город.

Уровень знаний обучавшихся в школах оценивался не по баллам, а по зачетной системе — «удовлетворительно» или «неудовлетворительно». Выпускные экзамены также не предусматривались. Общий вывод о профессиональной пригодности выпускников делали особые комиссии во главе с начальниками школ.

Окончившие школу прапорщиков «по 1-му разряду» получали право на этот низший офицерский чин. Выпускники «2-го разряда» направлялись в действующую армию в званиях, которые соответствуют нынешним сержантским, и чин прапорщика они получали уже на фронте после 3-4 месяцев успешной службы. Неудовлетворительно окончившие школы прапорщики относились к 3-й категории выпускников. Они, как не соответствовавшие критериям офицерского звания, направлялись в войска для службы «нижними чинами» и не могли в дальнейшем поступать в военные учебные заведения.

Нагрудный знак об окончании школы прапорщиков. Фото:  mirnagrad.ru


Нагрудный знак об окончании школы прапорщиков. Фото: mirnagrad.ru


С февраля 1916 года курсантов в школах прапорщиков переименовали из «обучающихся» в юнкеров, а в январе 1917 года для них ввели форму одежды военных училищ, до этого будущие прапорщики носили форму пехотных полков. Также по указу императора Николая II для выпускников школ прапорщиков были введены специальные нагрудные значки с целью их объединения «в одну общую семью и для установления наружной корпоративной связи».

Фактически этими мерами царское командование приравняло выпускников школ прапорщиков к юнкерам военных училищ. Однако, в отличие от кадровых офицеров, прапорщики, как «офицеры военного времени», имели право служебного роста только до звания капитана (ротмистра в кавалерии), то есть максимум могли дорасти до командира батальона, и по окончании войны при демобилизации армии подлежали увольнению из офицерского корпуса.

«Для успешного воинского воспитания интеллигентной молодежи»

В годы Первой мировой войны школы прапорщиков были открыты не только в пехоте, но и в других родах войск. С июня 1915 года действовала Петроградская школа подготовки прапорщиков инженерных войск, в декабре того же года в Екатеринодаре (ныне Краснодар — РП) открыли школу прапорщиков для казачьих войск. Срок обучения в казачьей школе прапорщиков составлял 6 месяцев, в школу зачислялись «природные казаки» из Кубанского, Терского, Донского, Оренбургского, Уральского, Забайкальского, Сибирского, Семиреченского и Уссурийского казачьих войск. В июне 1916 года открылась «школа подготовки прапорщиков для производства съемочных работ при военно-топографическом училище» в Петрограде.

Особое место занимали военные «школы» в самом новом роду войск, возникшем только в XX веке — в авиации. Уже первый год боевых действий выявил проблему нехватки летного состава. Поэтому 12 ноября 1915 года военное руководство российской империи разрешило даже «частные школы авиации военного времени», в которых летному ремеслу обучались офицеры и рядовые.

Всего в годы Первой мировой войны в России действовало три частных военных школы: «Школа Всероссийского Императорского аэроклуба» в Петрограде, «Школа Московского общества воздухоплавания» в Москве и так называемая Школа авиации нового времени, учрежденная при заводе аэропланов в Одессе.

Правда, все авиационные школы царской России — и казенные, и частные — были очень небольшими с количеством курсантов по несколько десятков человек. Поэтому российское правительство заключило соглашение с Англией и Францией о подготовке в этих странах летчиков, где в годы войны прошли обучение около 250 человек. Всего за годы Первой мировой в России было подготовлено 453 летчика.

Для сравнения, Германия за 1914-18 годы только убитыми потеряла на порядок больше летчиков — 4878. Всего же за годы войны немцы подготовили около 20 тысяч человек летного состава. Россия же, имея к 1914 году самый большой воздушный флот в мире, за годы войны резко отстала в деле развития ВВС от ведущих европейских держав.

Социально-экономическая отсталость России сказывалась на подготовке военных специалистов до конца войны. Например, во всех воюющих державах Западной Европы значительные пополнения младшего офицерского состава давало относительно многочисленное студенчество. Россия по количеству студентов на душу населения заметно уступала этим странам. Так, в Германском «втором рейхе» в 1914 году при населении 68 млн человек было 139 тысяч студентов, в Российской империи, при населении в 178 млн, студентов насчитывалось 123 тысячи.

В ноябре 1914 года, когда немцы на Западе попытались решительным наступлением не допустить образование позиционного фронта, их атакующие дивизии во Фландрии почти на треть состояли из студентов колледжей и университетов Германии. В России число студентов на душу населения было в 3 раза меньшим, патриотический энтузиазм первых месяцев войны быстро схлынул и до начала 1916 года к обязательному призыву студентов не прибегали.

В связи с катастрофической нехваткой образованных кадров в армии, первый призыв студентов в России был проведен в марте 1916 года. Под него попадали студенты-первокурсники, достигшие по возрасту 21 года. Царское командование предполагало из всех студентов достаточно быстро сделать офицеров. Для этого в тылах планировалось создать «Подготовительные учебные батальоны», в которых студенты в течении трех месяцев проходили бы первоначальное солдатское обучение, после которого направлялись бы в школы прапорщиков.

Любопытно, что студенты рассматривались армейским командованием как привилегированный слой. Так, в июле 1916 года отдел по устройству и службе войск Генерального штаба отмечал: «Принимая во внимание, что в подготовительные батальоны будут попадать исключительно воспитанники высших учебных заведений, бoльшая часть коих вслед за сим будет назначена в военные училища и школы прапорщиков, полагаем, что было бы более удобным установить для этих молодых людей во время их пребывания в подготовительных батальонах обращение на Вы. <…> Командиры этих батальонов должны обладать соответствующим тактом для успешного ведения дела воинского воспитания интеллигентной студенческой молодежи, почему надлежащий выбор таковых представляется весьма затруднительным. <…>»

Однако затруднительным оказался не только подбор педагогов-офицеров для рядовых из студентов, но и сам призыв учащихся вузов. Из 3566 студентов Москвы и Петрограда, подлежавших призыву в марте 1916 года, явилось и оказалось годными к военной службе менее трети — всего 1050. Остальные уклонились по теми или иными предлогами разной степени законности.

При этом в разгар мировой войны в Российской империи просто отсутствовало какое бы то ни было уголовное наказание для студентов, уклоняющихся от воинской повинности. Когда Военное министерство в июле 1916 года впервые озаботилось этим вопросом, предложив наказать студентов, уклонившихся от весеннего призыва, то Министерство внутренних дел вдруг выступило против, напомнив, что «закон обратной силы не имеет».

Заметим, что вся эта бюрократическая игра в законность происходила в июле 1916 года, в разгар ожесточенных и кровопролитных боев. За этот месяц только в ходе «Брусиловского прорыва» в Галиции русская армия потеряла убитыми и ранеными почти полмиллиона человек, а в Белоруссии, при попытке отбить у немцев город Барановичи, только лишь за первую линию немецких траншей русская армия заплатила 80 тысячами человек.

Огромные потери привели к тому, что на должности младших офицеров стали назначать кого угодно, лишь бы с достаточным образованием, включая так называемых неблагонадежных. Например, в Царицыне, где всего через 3 года взойдет политическая звезда Сталина, в июне 1916 года был сформирован «Подготовительный студенческий батальон», куда направлялись все «неблагонадежные элементы» из образованных, включая лиц, находившихся под негласным надзором полиции за принадлежность к революционному подполью. В итоге из этого батальона вышло несколько десятков активных деятелей будущей революции — от ведущего идеолога сталинизма Андрея Жданова до одного из руководителей советской внешней разведки Льва Фельдбина или главного советского специалиста по творчеству Маяковского Виктора Перцова.

«Мало офицеров, знающих и любящих военное дело»

В итоге к началу 1917 года четыре десятка школ прапорщиков сумели справиться с нехваткой командных кадров на фронте, но одновременно резко изменился социальный и политический облик Русской императорской армии — младшее офицерство уже совсем не отличалось лояльностью к власти. Все это и сказалось решающим образом в феврале 1917-го.

Временное правительство внесло свою лепту в судьбу прапорщиков военного времени. В мае 1917 года, уже на следующий день после своего назначения военным министром, Александр Керенский издал приказ о допуске к производству в прапорщики всех «нижних чинов в званиях унтер-офицеров», вне зависимости от уровня образования, но с опытом службы не менее четырех месяцев во фронтовых частях. Правительство готовило на июнь большое «летнее наступление» русской армии, для чего требовалась масса младших командиров.

Александр Керенский. Фото: Библиотека Конгресса США


Александр Керенский. Фото: Библиотека Конгресса США


Наступление Керенского провалилось и германские войска на русском фронте начали свое контрнаступление. К осени кризис русской армии начал переходить в откровенный развал. Временное правительство пыталось поправить положение на фронте любыми лихорадочными мерами. Например, 28 сентября 1917 года к производству в чин прапорщика было разрешено допускать даже женщин, проходивших службу в добровольческих «ударных» частях, прозванных в народе «батальонами смерти».

В тот же день, 28 сентября комиссар Северного фронта Владимир Станкевич (кстати, практику назначения в войска политических комиссаров Временное правительство ввело задолго до большевиков) докладывал в Петроград, что «на фронте громадный сверхкомплект офицеров. Но мало офицеров, знающих и любящих военное дело. Из училищ и школ подготовки прапорщиков офицеры выходят с крайне низким уровнем знаний. В виду этого считал бы необходимым выпускать из училищ и школ кандидатами на офицерский чин с тем, чтобы производство в офицерский чин давалось в частях и на фронте, если строевое начальство сочтет кандидата достойным этого...».

Действительно, 1917 год не просто ликвидировал нехватку младших командиров, но и создал их избыток за счет понижения качества подготовки и отбора кадров. Если с 1914 по 1917 год армия получила около 160 тысяч младших офицеров, то только за первые 10 месяцев 1917 года в стране появилось свыше 70 тысяч новых прапорщиков военного времени. Это новые офицеры не только не укрепили фронт, но наоборот, лишь усилили политический хаос в стране и армии.

Поэтому, едва захватив власть, большевики сразу же попытались сократить офицерский корпус. Уже 1 ноября 1917 года приказом народного комиссара по военным и морским делам Николая Крыленко отменялись все выпуски в офицеры из «военно-учебных заведений» и запрещалась организация набора новых юнкеров в военные училища и школы прапорщиков. В итоге именно этот приказ привел к массовой борьбе обиженных юнкеров против большевиков — от московских перестрелок в ноябре 1917-го до первого «ледяного похода» в феврале следующего года. Так Россия из мировой войны вползала в гражданскую, на фронтах которой по все стороны будут активно сражаться друг с другом бывшие выпускники «школ прапорщиков».

Подробнее http://rusplt.ru/ww1/history/praporschiki-jili-v-srednem-ne-bolshe-12-dney-14879.html

Krishna

Российские «солдаты удачи» в Донбассе.

Беглый анализ биографий российских боевиков, приехавших воевать в Донбасс, показывает, что они в основном – выходцы из силовых и "казачьих" структур. У многих – сомнительное прошлое. Объединяет их всех приверженность крайне правым идеям, а это – дополнительный довод, почему революция там проиграет.

Вопреки утверждениям пропаганды, восстание в Донбассе изначально носило не националистический и сепаратистский, а классовый характер. Но, вопреки логике, его оседлали не левые, но крайне правые силы – в основном прибывшие туда из России. Этот факт ещё раз доказывает, что революция в Донбассе обречена на поражение (только если в ближайшее время не случится чудо, и народ там не выдвинет социалистические лозунги, а также ультралевых вождей).

Беглый анализ биографий «солдат удачи», прибывших в Донбасс, показывает, что, видимо, не зря российские власти в последние годы раскармливали крайне правый сектор – от реконструкторских обществ и кружков ножевого боя до фанатских бригад «ультрас» и "казачьих" сотен. В нужный момент все эти люди пригодились.

Как известно, первым додумался «поставить на службу Родине» отряды крайне правых Владислав Сурков, в нулевые годы занимавший пост замглавы администрации президента и отвечавший за внутреннюю политику. Тогда он решился использовать футбольных фанатов для прессинга оппозиционных организаций (от «лимоновцев» до антифа). Затем появилась неонацистская организация БОРН, принявшаяся решать «проблему» оппозиции радикальными методами – убийствами.

Сегодня мы видим, что на свет выползли члены и других ультраправых, военизированных организаций. На примере «самообороны Донбасса» посмотрим на этих людей.

«Стрелков»-Гиркин

(«Стрелков»-Гиркин и на заглавном фото)

Лидером этой самообороны считается Игорь «Стрелков» (позывной – «Стрелок»), чья настоящая фамилия – Гиркин. Как у любого спецслужбиста, пусть и мелкого масштаба, его биография – «праздничная». Примерно известно, что он родился в 1970 году, проживает в Москве. СБУ считает его «штатным сотрудником ГРУ в чине полковника». Однако это не так.

Он предположительно является отставным прапорщиком либо невысокого звания офицером ФСБ (вероятно, капитан ФСБ) России, увлекающимся военной реконструкцией. Причём в последнее время главным предметом его увлечения было участие в реконструкции Добровольческой Армии/Вооруженных Сил Юга России периода 1918-1920 годов.

Стрелков-Гиркин принимал участие в крымских событиях февраля-марта 2014 года (он прибыл рейсом Москва-Симферополь 26 февраля). В начале 2010 года на форуме реконструкторов Гиркин-Стрелков давал такие сведения о своей военной службе:

июнь 1993 – июль 1994 г. – срочная служба. в/ч 11281 МО ПВО, стрелок роты охраны.

февраль – декабрь 1995 г. – контрактная служба в/ч 22033 «Х» (166-я гв. МСБР). С 24.031995 по 10.10.1995 – 67-й ОГСАД, зам.ком взвода-командир орудия.

Последнее место службы (в/ч 36391) – это Управление по борьбе с международным терроризмом 2-й Службы ФСБ России. По слухам, Гиркин-Стрелков уволился из ФСБ осенью прошлого года.



                                                                                               «Бабай»-Можаев

Collapse )

Krishna

Про очередной "духовный скреп"...













Многие из нас знают о том, что большевики, "как тифозные вши, разлагали русскую армию". Первым человеком, который это заявил, является небезызвестный некто Резун. И ведь какие были «разлагатели» удачливые. В 1915 году РИА проводит ряд успешных наступательных операций, а в 1917 году солдаты РИА подымают на штыках своих офицеров и генералов. Всегда это обстоятельство было не просто удивительным, а не совсем понятным. И как всегда, ларчик открывается легко.

Интересный момент связанный с Первой мировой войной, когда на 128 русских батальонов приходилось 19-ть немецких.

«18 марта 1915 года русские начинают наступление. После мощнейшей артиллерийской подготовки, с каковой нам до сих пор не приходилось сталкиваться на Восточном фронте, противник бросается в атаку на наши немногочисленные силы. Но тщетно, российские батареи и пулеметы «гонят» свою пехоту на германские линии: напрасно оставшийся в резерве противник косит огнем собственные передовые линии, когда те пытаются отступить и избежать верной гибели, которую несет им наш огонь. Целые горы павших русских солдат вырастают перед нашим фронтом».
«Из моей жизни», Пауль фон Гинденбург.


                                                                                                           


Если внимательно почитать вот тут, то можно прочесть: Весьма красноречива выдержка из приказа по 8-й армии генерала от кавалерии А.А. Брусилова от 15 июня 1915 г.: «…Сзади нужно иметь особо надежных людей и пулеметы, чтобы, если понадобится, заставить идти вперед и слабодушных. Не следует задумываться перед поголовным расстрелом целых частей за попытку повернуть назад или, что еще хуже, сдаться в плен».                                 
Исходя из этого, все становится на свои места. Ни хрена никого больцевисцишен разложить не смогли бы в принципе. Главные разлагатели были: собственно сам ... «ясно солнышко и просто умница», который II-й, и его такие же «талантливые генералы». И, кстати, еще более становится ясно почему они (в смысле «генералы») произвели массовое бегство в больцевисцишен ряды.
И собственно ученики очень быстро научились этому делу. После чего еще более понятно становится почему тематика заградотрядов стала истеричной для большевиков. И саму тематику их применения впейсали в
«духовные скрепы».

Вот такой вот получается памфлет «святой умницы»: «Кругом предательство и трусость и обман»...

Krishna

Рассмотрим кадыровца подробнее: «как ногоняется жуть»

Оригинал взят у makarih_203 в Рассмотрим кадыровца подробнее: «как ногяется жуть»
За фотографию Danke Kamerad borisvolkoff.

                                                                     
Спицназ МеВеДэ (кадыровцы) в действии. Очень показательное фото. Активные кадыровцы на тренировке.

Нет более в рашкастане структуры под названием «МВД». Есть структура под названием – кадыровцы. Кадыровцы в свою очередь подразделяются на активных и пассивных. Пассивные кадыровцы
– это те «сотрудники», которые занимаются, как они сами говорят: «оперативно-розыскной» деятельностью. Активные соответственно долбят пассивных (ОПОНы, ОПСНы и т.д), в свою очередь пассивные не могут без активных.

Collapse )
Krishna

Оружейный «голод» в России в Первую мировую войну.

В России ура-поцтреоты до сих пор доказывают, что «ещё чуть-чуть и Россия выиграла бы Первую мировую». Анализ дел в ВПК страны говорит об огромном дефиците в российской армии всех видов вооружений и снаряжения – от винтовок и снарядов до сапог и сукна. От быстрого поражения Россию спас Западный фронт и союзники по Антанте.

Россия юридически оформила своё поражение в Первой мировой заключением Брестского мира. Это железобетонный факт. Но в России до сих пор в политической среде продолжаются рассуждения, что наша страна не проиграла в этой войне, и в доказательство приводятся детские аргументы, что это «большевики прекратили почти выигранную войну». Хотя аргумент, почему царь и будущая белая гвардия допустили большевиков (а поначалу вообще либеральную и социалистическую буржуазию) до власти в их детских рассуждениях не принято произносить.

Мы же по-взрослому посмотрим на причины поражения России в Первую мировую.
Историк Григорий Попов в своей работе «Почему Россия не могла не проиграть Первую мировую войну» (журнал Вопросы регулирования экономики, 2010, №3) описывает ряд социально-политических аспектов роли России в этой войне.

«Ставка западных союзников на то, что Россия с её большими людскими ресурсами вымотает Германию, пока французы и англичане будут потихоньку готовить новые силы, не вполне оправдалась. Наиболее сильные германские дивизии навсегда остались на Западном фронте. К несчастью для Франции и Великобритании, германские главнокомандующие упорно следовали идеям Шлиффена, отдавая предпочтение активным действиям на Западе. Исключение составило только летнее германское наступление 1915 года, в результате которого Россия потеряла территорию Польши. Если бы немцы рвались в первую очередь не к Сомме и Вердену, а к Москве и Санкт-Петербургу, Россия могла бы потерпеть сокрушительное поражение уже на второй год войны».

А это истинное отношение Антанты к России как к второстепенному союзнику:

«Весной 1917 года западные союзники, рассматривая прогнозируемое крушение Русского фронта, предполагали перебросить в Европу миллион японских солдат. В обмен англичане и французы планировали отблагодарить Микадо приращением новых территорий к его империи. Какими же территориями? Не германских колоний в Тихом океане и не французских островов, а землями подконтрольных тогда России Маньчжурии и Уссурийского края. Поэтому в ноябре 1917 года, когда произошла большевистская революция в России, Япония, логично восприняв это событие как факт выхода России из войны, объявила ей войну. Цели японского правительства были просты — захватить русский Дальний Восток, а предлог был дан западными союзниками — неисполнение Россией своих союзнических обязательств. Именно благодаря Японии Гражданская война на Дальнем Востоке тянулась до 1922 года».

Единственный относительно успешный участок Восточного фронта был на Кавказе, но и там Россия добилась этого не благодаря, а вопреки обстоятельствам:

«Одна из причин слабости российских вооруженных сил на Кавказском фронте в том, что регион Закавказья был связан с коренными губерниями империи только одной одноколейной дорогой, имевшей, разумеется, низкую пропускную способность. Именно из-за этого в начале войны России удалось сконцентрировать против Турции сравнительно мало войск. Повторилось то же, что было во время русско-японской войны, когда войска можно было перебрасывать на Дальний Восток по единственной железной дороге.

Но главная проблема российских войск в Закавказье заключалась не в их численности, а в их снабжении. Оно было более чем минимальным: на одно полевое орудие выделялось по 50 выстрелов, что в 20 раз меньше даже довоенной нормы по российской армии.

Нельзя не удивляться тому, что даже в таких условиях русские войска в Закавказье сумели в 1914-1915 годах не только отбить натиск турок, но и провести ряд успешных наступательных операций, имевших, правда, только тактический эффект.

Создание сильной группировки русских войск в Закавказье могло вообще заставить Турцию сохранить нейтралитет в войне. Ведь основные экономические и людские ресурсы Османской империи находились в Малой Азии, и захват хотя бы 50% её территории мог бы уничтожить саму Османскую империю. Но до 1915 года Россия с трудом могла даже оборонять подступы к Батуми, где добывалось 20% всей медной руды Российской империи, остро необходимой для производства дефицитных снарядов».

И вот теперь более предметный разговор – как раз о снарядах и прочем снаряжении российской армии в Первую мировую. Россия полностью зависела от поставок вооружения западными союзниками. Отчасти малые запасы снаряжения объяснялись тем, что российской генштаб рассчитывал завершить войну до лета 1915 года в результат блицкрига (как минимум – выхода на реку Одер).

Историк Виноградов в статье «Миссия адмирала Русина. Иностранные поставки России в Первой мировой войне» (журнал «Научные ведомости Белгородского государственного университета», 2009, №11) описывает зависимость Восточного фронта от поставок стран Антанты.

«В начале 1915 года российскую армию поразил глубокий кризис в снабжении оружием и боеприпасами. Одним из способов решения проблемы являлись поставки военного имущества из-за рубежа. Миссия адмирала А.И.Русина стала одной из попыток создать эффективный механизм военных поставок из Англии и Франции. Они оказались малоэффективными, так как союзники стремились удовлетворить потребности собственных армий.

В России рассчитывали, что союзники с готовностью пойдут навстречу большинству её требований.

Главная цель вице-адмирала Русина в Лондон заключалась в размещении за границей заказов на производство военного имущества. В первую очередь необходимо было разместить заказы на винтовки, пулемёты и артиллерийские орудия крупного калибра. Одновременно Русин должен был представлять Россию на конференции министров снабжения стран Согласия, а также составить ясную картину с положением заказов за границей.

Россия начала тяготиться контролем со стороны Англии за размещением заказов в нейтральных странах, особенно в США. Заказы России в Америке росли в геометрической прогрессии, а импорт товаров из США в 1915 году составлял 60,8 млн. долларов. Но размещать заказы в Америке Россия могла лишь с разрешения и только на тех фирмах, на которые указывало английское правительство при посредничестве банкирского дома Моргана. Естественно, что стоимость таких заказов была в несколько раз выше. Английское правительство при заключении в сентябре 1915 года финансового соглашения настояло на том, «что в будущем все предложения относительно поставок для России, либо в Британской империи, либо в Америке, будут рассматриваться в Лондоне». Россия вынуждена была пойти на то, что фактически её «Оборонзаказ» контролировала Англия.

По вопросу о масштабах помощи, которую союзники могли оказать России, они в один голос отвечали, что в настоящий момент их промышленность ещё не достигла максимального выпуска оружия и других предметов военного назначения, и поэтому в первую очередь они снабжают собственные армии. Так, министр вооружений Великобритании отмечал, что вместо 200.000 тысяч солдат, которых необходимо было содержать до войны, теперь требуется снарядить и вооружить 2 млн. Д.Ллойд-Джордж откровенно заявил, что «наш первый долг — это забота о вооружении нашей армии, и как бы велики ни были нужды наших союзников, во многих случаях наши ещё больше». Таким образом, Англия и Франция дали понять вице-адмиралу А.ИРусину, что, удовлетворяя те или иные потребности России в различных предметах снабжения, им «приходится давать нам не из своего избытка, а отрывать от собственных своих нужд».

Между тем объём заказов согласно ведомости, полученной вице-адмиралом А.И.Русиным, был действительно огромен. Номенклатура необходимых заказов выходила далеко за рамки заказов обычного вооружения. Первые 11 пунктов ведомости содержали заказы на артиллерийские орудия, пулемёты, винтовки и боеприпасы к ним. Русское правительство предполагало получить от союзников до 1 января 1917 года 2700 артиллерийских орудий различных калибров, в том числе и калибром 8 и 12 дюймов с полным комплектом боеприпасов.

Следующим по объемам заказов шло стрелковое вооружение: 1 млн. винтовок и 300 млн. патронов к ним, а также 1 млн. пистолетов с 250 млн. патронов и 21300 пулеметов. Помимо этого, русская армия остро нуждалась в большом количестве пороха, толуола, колючей проволоки общей массой в 8,5 млн. пудов. Потребность в средствах связи: 20 тыс. телефонных аппаратов и 300 тысяч вёрст телефонного кабеля. Тыловые службы действующей армии нуждались в 10 тысячах легковых и грузовых автомобилях и 15 тысячах велосипедов и мотоциклов. Для экипировки солдат требовалось закупить 3 млн. пар сапог, 360 пудов подошвенной кожи, 28 млн. кв. м сукна. Остальные пункты ведомости содержали заказы на медикаменты, авиационное имущество и различные сорта стали. Речь шла о миллиардных заказах, от успешного выполнения которых в большой мере зависела боеспособность армии.

Союзники согласились поставить 300 орудий. Из этого числа Англия согласилась передать России 8- и 6-дюймовые гаубицы в количестве 200 штук обоего калибра, заказанных американской фирме Мидвель со сдачей с середины 1916 года по 6 орудий в месяц. В поставке же 12-дюймовых гаубиц России было отказано, кроме 10 штук, уже заказанных фирме Виккерс. Отказ мотивировался тем, что «последние (сентябрьские) бои показали, что без большого числа орудий калибром в 6 дюймов и выше невозможно предпринять что-либо против фортификационных сооружений германцев на Западном фронте». Вместо предполагавшегося заказа 1400 48-линейных гаубиц Великобритания согласилась передать только 300 полевых 45-линейных гаубиц, а в получении 520 горных 3-дюймовых пушек было вовсе отказано. В отношении артиллерийских боеприпасов пришли к соглашению, что на каждое орудие будет поставляться по 1 тысяче снарядов.

Лорд Китчинер не пошел навстречу пожеланиям Русина об увеличении отпуска патронов японского образца и артиллерийских орудий большого калибра. Более того, Китчинер, по словам Русина, был неприятно поражён тем, что большое количество орудий (45-дюймовых гаубиц), необходимых английской армии, уступлено России. Положение поправило обещание французского правительства поставлять каждую третью изготовленную 42-линейную пушку.

Французское правительство обязывалось поставить России 80 тысяч винтовок Кропачек, 480 тысяч винтовок Гра, 39 тысяч винтовок Лебеля с 375 патронов на каждую винтовку. Кроме того Франция гарантировала ежемесячную поставку 4 млн. патронов к винтовкам Лебеля и до 30 млн. патронов к винтовкам Гра и Кропачек.

Англия уступала 60 тысяч винтовок системы Арисака с 300 патронами на каждую, обещав увеличить поставку винтовок до 150 тысяч. Кроме того, английское правительство уступало единовременно 30 млн. патронов для винтовок Арисака и обязывалась производить в Англии ежемесячно 45 млн. патронов в месяц для России. Эта уступка была очень важна, так как количество японских винтовок в русской армии было довольно большим.

Итальянское правительство передавало 500 тысяч винтовок Веттерли, из которых 300 тысяч были реально переданы, с 400 млн. патронов с ним. Количество патронов было явно недостаточным, требовалось еще около 300 млн.

Производство револьверов удалось разместить в Испании всего на 100 тысяч штук вместо предполагаемого 1 млн. с 500 патронами на каждый пистолет. Быстрорежущей стали союзниками было отпущено 2500 тонн, ферровольфрама 50 тонн.

В результате вице-адмиралу А.И.Русину удалось разместить львиную долю заказов на предметы, перечисленные в ведомости. Принципиально важным являлось согласие союзников на увлечение поставок винтовочных патронов и немедленного отпуска и отгрузки винтовок. Отпущенные 300 гаубиц позволяли вооружить ими к весне 1916 году 25 корпусов.

В итоге, союзники пошли навстречу пожеланиям и требованиям России лишь после того, как снабдили всем необходимым собственные армии. Поэтому будет справедливым отметить, что «союзники России не сделали ей ничего более того, что соответствовало их представлениям о собственном благе».

Pravda

Польша, 1956: Познанское восстание

Запись опубликована КОМУНА.ORG.UA. Вы можете оставить комментарии здесь или здесь.




Poland                                                                                                    От редакции: Вопрос о сопротивлении трудящихся классов “советским” и “народно-демократическим” режимам неудобен как для идеологов “советского возрождения” и “коммунистических” партий а-la КПУ-КПРФ, так и для сторонников “европейской интеграции”. В самом деле, рабочие поднимались на борьбу против “социалистического” государства, но восставали при том явно не за то, чтобы заменить Сталина, Хрущева или Брежнева на Абрамовича, Ахметова или Фирташа. Предлагаем вашему вниманию старый материал (2006 года), посвященный истории одного из малоизвестных, но весьма масштабных восстаний рабочих против “красных” капиталистов. 



Collapse )

Literatura

Картинки к сравнению потерь.









Оригинал взят в Картинки к сравнению потерь.
Так как возникла неизбежная тема сравнения советских и немецких потерь, решил привести картинки на эту тему в единообразном виде.









Необходимые пояснения:

1) По немцам приведены потери сухопутных войск и войск СС, поскольку только они у меня под рукой. Это 90% общих потерь, примите в уме +10% поправку. На графиках с соотношением потерь и остатка мобресурса я эту поправку учёл.

2) Немецкие потери даны на всех фронтах, а не только на Восточном. До июня 1944 г. Восточный фронт давал 90-95% всех потерь, за исключением мая 1943 года, когда перед союзниками в Тунисе капитулировала 5-я танковая армия. Отсюда падение соотношения во втором квартале 1943 г.

3) Не приводятся потери немецких сателлитов, по понятным причинам.

4) Остаток моб.ресурса на определённую дату, это полный моб.ресурс за войну (17 млн. для немцев, 34 млн. для нас) за вычетом безвозвратных потерь, понесённых к этой дате. График соотношения остатка мобресурса особенно наглядно демонстрирует, почему перелом.
Diskoplan

ЭКАЯ КРАСОТА !











Особливо радует цена.)  И это в  те времена, когда женская блузка (в магазине готового платья, само-собою) стоила от 120-ти рублей, а добротный мужской костюм стоил не менее 230-ти..
А вот полная коммерческая  цена боевого короткоствола, амуниции и патронов к оному - весьма доступна для желающих приобрести данное изделие.(40-к рублей  - среднее жалование, за месяц, клерка коммерческой конторы, мелкого чиновника, либо земского служащего, или слесаря-разрядника, например). То есть - сущие гроши стоил сей чудесный образец личного оружия. Не то дело - что сейчас ...


Diskoplan

Спасибо вам французские стрелки и британские морпехи!(К отмене крепостного права)






Originally posted by norna_dv at Пётр Хомяков. Спасибо вам французские стрелки и британские морпехи!
Пётр Хомяков. Спасибо вам французские стрелки и британские морпехи!

3 марта 1861 года в России было отменено крепостное право.

Людоедское по отношению в первую очередь к русскому народу. Я не стану пересказывать жуткие истории садистского уничтожения крепостных помещиками времен «великой» суки Екатерины Второй.

Я обращу внимание только на статистику.

В начале 1800-х годов доля крепостных в населении России составляла около 55%. К концу 1850-х она составляла уже 35%. Крепостная деревня вульгарно вымирала.

И вот в 1861 году крепостное право было отменено.

Почему?

Есть много объяснений и исследований этого процесса. Однако, все это полная херня.

Царские, потом советские, а теперь чекистско-россиянские «историки» уводят внимание от главной причины отмены крепостного права.

Требование этой отмены было тайным пунктом мирного договора держав-победительниц и России по итогам проигранной царским режимом Крымской войны.
Read more... )

  • Current Mood
    apathetic apathetic